Уснуть хочется на волшебной ноте, с улыбкой на губах, чтобы Воронцов обязательно приснился.
Рому я, конечно же, впускаю только потому, что испытываю перед ним огромное чувство вины. Я бросила его ради Глеба. Нет, это сейчас, попробовав, как хорошо может быть с другим мужчиной, я понимаю, что наши отношения были обречены, но ещё два месяца назад мне казалось, что мой парень идеальный. У Янки разные были: один злоупотреблял алкоголем и лёгкими наркотиками, другой — врал и с другими девчонками погуливал. Ромка был не таким.
Открыв входную дверь, я буквально обмираю от неожиданности: передо мной огромный букет красных роз, а самого Ромку за ними я не вижу. Их тут штук сто, не меньше…
— Здравствуй, Ника. Впустишь?
Рома опускает букет и смотрит на меня такими грустными глазами, что я опять терзаю себя за то, что так нехорошо с ним поступила. Но впустить?.. Зачем? Для чего? Это всё равно ничего не изменит.
— Очень красивый букет, — лишь выдавливаю из себя.
— Это тебе!
Он всучивает цветы мне в руки и всё ещё стоит на пороге.
— Ром, ты прости, но я устала после занятий. И цветы эти… они лишние.
— Ничего не лишние, — он мотает головой. — Так… впустишь?
Позади меня раздаются торопливые шаги и вклинивается папа:
— Впустит, впустит! Ты же ко мне приехал? Бумаги привёз? Проходи!
Отец отодвигает меня в сторону, а сам пожимает руку Роману и просит его войти в квартиру.
Дрожащими пальцами сняв блокировку телефона, я набираю номер Воронцова. Он снимает трубку сразу же, словно давно ждал моего звонка.
— Ты всё ещё здесь, или мне мерещится?
— Здесь. Он не обижает тебя?
— Ромка? Нет конечно! Он не такой.
— Я могу подняться и Ромео твоего выпроводить.
— Нет-нет! Глеб, прошу тебя! — произношу я шёпотом в телефонную трубку. — Он к отцу приехал, не ко мне.
— И цветы отцу? — усмехается Воронцов.
Он не злится, нет. В его тоне звучат насмешливые нотки. Скорее, эта ситуация забавляет Глеба.
— Я сейчас закроюсь у себя в комнате и притворюсь, что сплю. Тебя представлять буду... Но знаешь, твоя ревность прямо сейчас заставляет меня улыбаться.