И что с ней делать? Куда деть? Засунуть? Отдать? Что с ней, сука, делать с этой больной любовью?
Сегодня я, наконец, узнал свой болевой порог.
– Желаю тебе из тысячи звезд одну, самую яркую… – губы растянулись в подобие улыбки, но получился полный провал.
Гримаса отчаяния. Сам я превратился в сгусток боли, безнадеги и тоски. Я вздохнул, ощущая, как невидимые кинжалы медленно погружаются в легкие…
Вторая часть
POV. Эдуард
Сочи. Четыре года спустя
На столе зазвонил телефон. Повисла продолжительная пауза, во время которой мы с Борей напряженно глядели друг другу в глаза.
– Эдуард Максимович, москвичи на связи. Соединить? – услужливо поинтересовалась секретарша Катюша.
– Да.
В течение нескольких минут я не проронил ни слова, лишь коротко кивал, стараясь не выдать ни единой эмоции. Самое важное и самое трудное для мощного духа – это уметь сдерживать себя.
«Пруд спокойно стоит в долине, но чтобы сдерживать его, нужны горы» – любил повторять мой покойный тесть Алексей Баринов.
Однако в день оглашения завещания я не поверил своим ушам – Алексей Викторович отписал мне контрольный пакет акций холдинга «Строймир». Его строительная компания осуществляла деятельность в жилищном, коммерческом и индустриальном секторе. В ней трудилось несколько тысяч человек. Полгода назад я оказался у руля этой огромной махины, а сейчас ждал новостей о прошедшем тендере, способном вывести «Строймир» в пятерку крупнейших российских корпораций.
Боря перекатывал ручку по столу, взволнованно раздувая крылья носа, когда я, наконец, закончил разговор, вернув трубку на место.
– Мы в пролете, да? – натянуто улыбнулся друг.
– Ага…
– Бл*ть, так я и думал – не видать нам этого тендера! – мой заместитель взвинчено подскочил с кресла."
"– Придется тебе ехать в Москву, – склонил голову вбок, переводя взгляд на блестящую водную гладь. Из окон главного офиса «Строймира» открывался потрясающий вид на Черное море.
– Что?
– Что слышал.