Дерзить этому человеку у нее бы язык не повернулся.
К тому же пока есть возможность и доступ к такому крутому оборудованию, можно подправить и остальной инструмент.
Убрав в рюкзак стеклорез и распылитель, меха прикинула время и направилась в ближайшую закусочную. Есть хотелось после целого дня работы жутко!
Сделав заказ, меха расслабленно откинулась на стуле, потягиваясь, – за несколько часов у станков и верстака спина и шея затекли. Ничего, скоро разомнется.
Стоило об этом подумать, как на плечо легла чья-то тяжелая ладонь.
Джинджер даже не осознала, как нож со стола оказался зажат у нее в руке, так стремительно она подскочила, готовясь отбиваться или нападать первой – по обстоятельствам.
– Ого! – отшатнулся от нее светловолосый молодой мужчина. – И тебе привет, сестренка!
– Дырявый котел! Нокс?! Ты?
Джин едва нож не выронила.
– Давно не виделись, – улыбнулся он, раскрывая объятия.
И меха не удержалась, повисла на шее у старого друга.
– Нож-то убери, – со смешком шепнул тот, постучав Джин по спине и потянувшись пониже.
– А ты руки-то не распускай, – в тон ему ответила меха.
Но нож на стол вернула.
– Садись давай, рассказывай, где ты пропадал все эти годы? Ты так внезапно исчез, мы уж думали – или шестерки загребли, или грохнул кто.
– Ха! Плохо же ты обо мне думаешь, – хмыкнул Нокс, плюхаясь на соседний стул. – Последние пять лет я жил в Арнауде, там свое отделение Гильдии, очень неплохое, кстати.
– И как тебя туда занесло?
– О, это точно долгая история, – Нокс криво усмехнулся.
– Без проблем! Я в восьмом квартале, сорок шестой блок.
– Заметано! – приятель встал и подмигнул. – К тому же ты стала такой красоткой, сестренка!
Джин в шутку снова схватила нож, Нокс сразу сделал круглые глаза и со смешком сбежал. Прямо как раньше.
Джинджер чувствовала, как улыбка сама держится на лице, спрятать ее никак не получалось.
Братишка вернулся!
Эти прозвища закрепились за ними еще со времен проверки чужих карманов – так они называли свои мероприятия. Джин и Нокс внешне были похожи – оба худые, глазастые, светловолосые. Джин еще и выглядела моложе своих лет, в шестнадцать на тринадцать, – невысокая, худенькая, в заношенной одежде, она просто не могла не вызывать сочувствия у сердобольных прохожих. А Нокс тогда был немногим выше, еще и сутулился, глядя жалобно исподлобья.