Не время для овсянки, — наблюдала я за его татуированными руками.
— Овсянку ты ешь охотнее всего. Так что в полночь для тебя будет овсянка, — ответил Жора тихо, не обернувшись.
Чуть подавшись вперед, уловила тонкий запах дыма, исходящий от него, и мысленно дала себе по лбу. Он ведь приглашал меня сегодня с ним на шашлыки к друзьям, а я совсем забыла.
— Как прошёл твой день? — спросила я через несколько минут, будто пытаясь извиниться за свою невнимательность к нему.
— Сносно, — повел Жора широкими плечами, продолжая колдовать над кашей и вместе с тем, доставая для меня тарелку.
"— Ты лучше меня, наверное, знаешь, — уткнулась я в кружку остывшего чая, а через несколько минут передо мной на столе появилась тарелка овсяной каши на молоке и ложка.
— Ешь, — сказал Жора коротко и сел рядом со мной, как грозный надзиратель или нянечка, скрестив руки на груди.
Глядя на кашу, осознала, что приготовил мне ее мужчина, который, по сути, ничем мне и никогда обязан не был, но сделал для меня за эти две недели столько, сколько за всю жизнь мне не давали, ни бывший муж, ни подруги, ни мать, ни я сама.
В сладкую кашу упали соленые слёзы.
— Варь? — спросил Жора обеспокоено и замер, когда я, ничего не сказав, уткнулась в его плечо и разрыдалась как маленькая ручная истеричка.
Плакала я не от боли, разочарования или горя. Слёзы рвались наружу от чувства опустошения. Приятного, чтоб его, опустошения. Впервые за очень много лет я вспомнила, что я хрупкая женщина, которая может себе позволить такую, как оказалось, роскошь, как слёзы.
Жора мягко обхватил меня руками и утянул к себе на колени, позволив рыдать в изгиб его шеи.
— Хочешь, я тебе пару кексиков испеку? — произнес он с улыбкой в голосе.
— Я бы не отказалась от пары сексиков, если честно. Но у меня месячные начались. На нервной почве, наверное, — хохотнула я невесело, утирая слёзы тыльными сторонами ладоней.
— Раз ты сегодня такая впечатлительная, то кое-что придется отложить на завтра, — загадочно произнес Жора и, заправив мои волосы за уши, тихо добавил.
— Сначала ты расскажешь мне про «кое-что». Ни я, ни ты не уснем, пока ты не договоришь про кое-что.
— Да тут говорить, собственно, не так уж и много, — сказал Жора и потянулся в карман своих джинсов, из которого достал связку ключей. — Вот.
— От чего они?
— Не узнаешь ключи от своей квартиры? — спросил он.
— От своей? От какой своей? Сергей её продал ведь.