Я шла по Ворошиловскому, и даже увязавшаяся следом охрана не портила настроения. Странное ощущение, когда ничего не болит.
Телефон зазвонил, когда я возвращалась домой.
— Алло! — трубку я прижала плечом, держа в охапке сумку, ключи и стакан с кофе.
— Здравствуй, маленькая, — голос Эмиля прозвучал непривычно тепло.
— Привет, — скованно ответила я.
— Какие планы на вечер? Встретимся в восемь на набережной?
Я попала в квартиру и свалила все на полку под зеркалом, туда же поставила стакан. До меня не сразу дошло, что он сказал.
Попробовать еще раз, как будто ничего не было? Я слышу по голосу, что он хочет попытаться. Даже тон изменился, изо всех сил Эмиль пытается вернуться к нормальной жизни. Если бы это было так просто!
— Я приду.
Готовилась я тщательно.
Волновалась, словно действительно шла на первое свидание, и к зеркалу села еще в пять. Накрасилась, сделав акцент на глазах.
Я вышла чуть-чуть пораньше.
Вызвала такси до Береговой. Решила пройтись, чтобы развеяться, меня переполняли грусть и радость одновременно. Над Доном розовело закатное небо, вода стала темно-синей. Чужое небо, вкус чужого ветра на губах.
Я привыкла к постоянному внутреннему плачу, но сегодня сердце хранило молчание.
Знаю, так будет не всегда. Боль возвратится, будет сводить с ума, а ночью терзать кошмарами, но сейчас все хорошо. Осень и зиму я существовала в ожидании мгновений, когда можно забыть обо всем, и мои церберы хоть ненадолго отпустят меня.
Осенью я думала, что не смогу дышать. Теперь солнце снова радует — глоток счастья. И кто знает, что будет дальше.
А боль… С ней можно жить. Я в этом убедилась. Особенно, если мы сумеем сдержать обещание не причинять ее друг другу.
— Дина.
Я обернулась.
На красно-коричневом граните стоял Эмиль. Ветер трепал светлые волосы и белую сорочку под черным пиджаком. Ему идет черный… Делает ярче лицо, подчеркивает мужественную красоту. Он свободно держал букет нежно-розовых пионов — бутонами вниз. На мгновение свет закатного солнца сделал цветы ярче, а волосы Эмиля — золотистыми.