Таксист высадил меня у подворотни, через нее было видно двор и фонарь — все спокойно. Я вздохнула и вошла в подворотню. Многократно усиленные эхом шаги отразились от стен.
Может он и прав — мне нужно держаться подальше. Но эта встреча — я не могу не пойти. Я хочу знать, что решат насчет Эмиля до того, как туда пригласят его. Его подозревают. После разговора под ложечкой тревожно сосало.
Позвонить бы Эмилю, но он запретил. Когда мы сможем встретиться?! Сердце заболело от этого безмолвного крика отчаяния. Где ты, Эмиль? На губах был вкус поцелуя другого… и страшно представить, что будет, если ему донесут.
Я уже видела подъезд, когда от стены отделилась тень. Я заметила это краем глаза. На меня налетел кто-то здоровый и, зажав рот, потащил в темный угол двора, куда не доставал свет фонаря — к незнакомой машине. Я набрала воздуха, таращась в темноту и заорала что есть силы. Через ладонь пробилось только слабое мычание.
До машины осталось не больше метра!
Я заорала сквозь ладонь и меня прижали к широкой груди.
— Тише, это я, — прошептал Эмиль на ухо.
О, боже…
Я обмякла и, покачиваясь, повернулась к «похитителю», забросив руки ему на шею. Полузакрыв глаза, тихо выдохнула в плечо. После резкой вспышки адреналина облегчение похоже на эйфорию…
Эмиль обнимал меня, словно после долгой разлуки. Я слышала удары сердца — сильные, успокаивающие. Сердце моего мужа. И неожиданно разрыдалась: от облегчения и изматывающей тоски.
Безумно не хотелось спрашивать, что случилось.
Наверное, он нашел последнего.
"Как бы там ни сложилось дальше, Эмиль уже оставил огромную кровоточащую рану в моей груди.
— Что случилось? — прошептала я.
— Все хорошо, маленькая, — прошептал Эмиль. — Я соскучился.
Скользкие, нежные губы скользнули по моим. Сама не знаю, почему позволила…
Здесь, в тени, где дурманяще пахнет цветущим шиповником, нас никто не видел.
Тосковала по нему, как волчица, и вот результат…
— Не надо. Голова кружится… — прошептала я, наслаждаясь его горячим дыханием. От него пахло сладкой мятой.