— Если бы генералов союза интересовала бы победа, они уже давно взяли бы и Бельск, и Вызну, — проговорил Максимилиан Сергеевич. — Но два города каким-то чудом до сих пор выдерживают атаки всей регулярной армии Союза. А провал весеннего наступления — что это, по-вашему, господа? Волынцы наполовину с генералами и московскими родами пилят бюджет — вот и вся суть. Война — дело прибыльное. Голицыны слишком хорошо зарабатывают на ней. А вместе с ними — все, кто причастен к поставкам продовольствия и оружия.
— Не в бровь, а в глаз, Максимилиан Сергеевич, — согласился Лядов. — Вот вы, Артём Эдуардович были под Бельском. Видели иранскую технику или солдат, про которые так упорно вещает Москва?
— Нет, — покачал я головой. — За всю зиму ничего подобного не встречалось.
— Так ведь снимки же есть, — возразил Кусков.
— Снимки — фальшивка, — сказал Лядов. — Большинство из них — весьма посредственные. Мы публиковали на нашем сайте разоблачение. Посмотрите, если интересно будет. Думаю, надо прекращать эту бесполезную резню. Как считаете, Артём Эдуардович?
— Надо, — ответил я.
— Вы, если не ошибаюсь, участвовали в мартовском наступлении, так ведь?
— Шестого марта, первый штурм Бельска. Да.
— Представляю, что вы чувствовали, когда узнали о сдаче города.
Лядов как будто специально давил на больную мозоль.
— Там почти весь наш взвод полёг, — проговорил я, пытаясь сдержать рвущиеся на волю эмоции. — Бойня был страшная. Не знаю, почему командование пошло на попятную.
— Многие не понимают, — театрально развёл руками Лядов. — Знаете, пожалуй, нам стоит более подробно поговорить на эту тему. Сейчас на моём канале готовится несколько интервью на тему войны в Волыни.
— Сержантом.
— …простым сержантом. Вся правда, как она есть глазами… не самого обычного солдата. Как вам?
Как мне? Да мне тошно было от его слов. Я нутром чувствовал, как Лядов пытается использовать меня в своих мутных целях. И ладно бы меня.