Вспоминая субботний поединок, Василий чувствовал боль, но боль не физическую, которую приглушали препараты, а душевную — боль поражения. Досада грызла великого князя. Ещё бы! Просчитался, не предусмотрел, что парень Востряковых окажется столь сильным, да и сам чуть не погиб. «Позор! — думал Василий Степанович. — Позор на мою седую голову. Проиграть битву какому-то мальчишке, юнцу, у которого молоко на губах не обсохло!» Что могло быть ужаснее для старого опытного воина?
А ужаснее могло быть лишь то, как теперь на него будут смотреть другие князья и бояре.
Больше всего Василий Степанович жалел, что поддался эмоциям и вызвал Артёма на поединок. В ином случае можно было бы всё свалить на Веронику и, если понадобится, даже изгнать её из рода, чтобы ни у кого не осталось вопросов. Но теперь так просто не отделаться. Слухи расползутся, люди будут всякое говорить.
Но главный вопрос: как теперь достать пацана? Неужели убийц придётся нанимать? Нет, не годится.
За столом возле кровати сидел Тимофей Дуплов.
— Востряковы пригласили нас в гости, — сказал Дуплов. — Ростислав предложил Артёму Вострякову службу в нашей дружине и Веронику — в жёны.
— Вот же олух, — с тихой злобой в голосе пробормотал Василий Степанович сквозь дыхательную маску. — О чём думает? Голова на плечах есть? Хочет пацана в наш дом пустить? От него наоборот избавляться надо.
— Боюсь, сейчас невозможно от него избавиться, — произнёс Тимофей. — Я бы советовал повременить с его устранением. Хорошо бы действовать более скрытно.
— Вот и подумай на досуге на эту тему. Эх, жаль Володьки больше нет, он бы придумал какую-нибудь пакость. Видишь, Тимоша, что Артём этот натворил? — Василий Степанович с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на начальника тайного приказа.