— Я — глава семейства и глава совета. Вы хотите продать завод. Я говорю — нет. Я не разрешаю это делать, и я имею на это полное право. Светлана Ярославна, — обратился он к строгой женщине. — Вы, кажется, занимаетесь безопасностью рода? Вот и занимайтесь своим делом. Почему вы лезете туда, куда вас не просят? Я забочусь о благосостоянии и репутации рода. Я никому не позволю собой помыкать, как не позволю и разбазаривать родовое имущество. Нас не уважают. До чего мы докатились, если другие могут придти и забрать то, что наше по праву? Нет! Подобного больше не повторится.
— Будешь сидеть тут до конца жизни? — спросил Геннадий.
— Сколько понадобится, столько буду.
Воцарилось молчание. Похоже, речь Николая произвела на всех впечатление. С Николаем я был согласен.
— Да всё правильно, — решил я поддержать брата. — Голицыны убили главу семейства. После такого на уступки идти нельзя, если мы себя уважаем.
— Тебе ещё рано обсуждать такие вопросы, — пронзила меня неприятным взглядом Светлана Николаевна.
— А зачем позвали? Сидеть и молчать в тряпочку?
— Хватит споров! — вклинился Николай. — Разговоры уже ничего не изменят. Глава семейства сказал своё слово. Завод мы не продаём.
Ещё какое-то время родня обсуждала детали, а потом те двое уехали, и мы с дядей Геной и Николаем снова остались втроём."
"— Ну что, Артём, — сказал Геннадий, — ты всё сам видел и слышал. Теперь ты понимаешь ситуацию, в которой мы оказались. Семье грозит опасность. Но что мы можем сделать, раз глава семейства так решил? — он покосился на Николая.
— Если не занят буду, могу съездить, — пожал я плечами.
— Вот и прекрасно.