— Ты спас друга? — раньше, она бы прервала его на полуслове, заявив, что это его личные дела, и она не хочет быть с ними связанна, но сейчас, он пролил объяснения бальзамом на душу. Жившая все это время в душе ревность, затихла, вбирая в себя острые шипы.
— Спас. Только вряд ли он хотел именно такого спасения.
К крыльцу подъехала машина Артема.
— Спасибо тебе, Ярослав, — прежде, чем нырнуть на заднее сиденье, Саша хотела сказать еще одну вещь, на которую вряд ли решилась бы позже. — Я знаю, что все это благодаря тебе.
— Это не помощь, Саша. Я просто защищаю свою жизнь, — выстроить ложную логическую цепочку, на этот раз, Саша не успела, склонившись к ее уху, Ярослав объяснил все сам. — Тебя, я защищаю тебя потому, что ты и есть моя жизнь.
До самого дома Саша сидела, молча, боясь даже пошевелиться. Волосы за ухом то и дело подрагивали, словно он до сих пор был рядом, и то и дело повторял сказанное на крыльце.
Глава 42
— Можно? — прежде, чем вломиться в кабинет Самарского, Дима постучал.
— Можно, — Ярослав поднялся с кресла, повернулся к окну.
После того, как ему пришлось забирать друга в пьяном угаре из клуба, Дима, казалось, сам не свой. Стыд? Вряд ли, за долгие годы знакомства они видели друг друга в состоянии и похуже. Но вот что тогда? На этот вопрос ответы только предстояло найти.
— Я хотел спросить, готовы ли документы для Франции? Скоро пора запускать проект.
Когда Ярослав развернулся, Дима все так же стоял у двери, не решаясь зайти, плюхнуться на диван, взять в руки лежащие там документы, не заботясь о том, чтобы спросить разрешение, как делал раньше. Неужели у них все настолько изменилось, и он этого даже не заметил?
— Почти готовы. Нам надо поговорить, Дима.
— Неужели? — губы Ермолова дрогнули в саркастической улыбке.
— Да. Скажи мне, что происходит?
— Думаешь, это я должен говорить тебе, что у меня происходит? Я почему-то думал, что происходит что-то у тебя! — Дима завелся в прямом смысле слова с полуоборота.
— С чего ты решил, что я тебе не доверяю? — реакция друга, на простой с виду вопрос, показалась Самарскому, по меньшей мере, странной. Но оставлять все так, как есть, не выяснив, он не собирался.