Монитор был развернут от девушки, и видеть, что отображается на экране, она не могла, а вот выражение лица доктора ей не нравилось совершенно. Он был так сосредоточен, насуплен, двигал рукой, а потом вдруг резко останавливался, надавливая чуть сильней, и хмурил брови. Каждый раз, когда он делал так, Саше хотелось крикнуть «Что? Что с ним?», а сердце предательски пропускало удар. Это длилось бесконечно долго. Он прошелся по смазанной гелем поверхности живота трижды вдоль и поперек, прежде чем обратить внимание на ее испуганное выражение лица.
— Ну что, Саша… — сложно сравнить с чем-то ее ожидание в эти секунды. Это как игра на самый крупный джекпот для заядлого лотерейного игрока. Он ждал этих пяти минут всю жизнь, и вот у него уже совпали все пять цифр, осталась одна, барабан крутится, безжалостная рука достает один из шариков, но прежде, чем показать его во весь экран, придерживает, лукаво улыбаясь. И ты не можешь шевельнуться, ожидая, какую шутку сыграет с тобой судьба. — Плод развивается нормально.
Девушка не смогла сдержать вздох облегчения.
— Хорошо? — на глаза выступили непрошенные слезы. — Правда, хорошо?
— Да, — монитор развернули так, что она сама смогла увидеть нечеткое изображение на нем. — Вот ручки, — доктор указал в еле заметные белые полосы, — Вот ножки, — взгляд натолкнулся на еще менее различимые абрисы, — Всего по две, — доктор улыбнулся, явно довольный своей шуткой.
А Саша не была способна на нее даже среагировать — как завороженная смотрела на экран и не верила, что это правда.
— Да… Так быстро, — сердце билось в разы быстрее, чем ее собственное."
"— Он чувствует, что мама волнуется, вот и сам начинает волноваться, — отняв аппарат он тела пациентки, мужчина достал салфетку, жестом позволяя стереть гель.
— Он? — а как тут не нервничать? Как не нервничать тогда, когда тебе показывают нового человека, за которого ты теперь ответственна? Твоего, целиком и полностью.
— Или она. Пол узнавать еще рано. Это мы сделаем недели через две.
Поднявшись с кушетки, Саша снова спряталась за ширму. Удивительно, ребенок — ее ребенок, и она слышала, как бьется его сердце. И это… Это так… Боже, будь она сейчас одна — непременно бы разрыдалась.
Врач ждал ее за столом, записывая что-то в карточку.