— Где мы? — снова обводя взглядом помещение, Саша так и не смогла вспомнить, как тут оказалась. За окном день, может даже утро, а последнее, что осталось в памяти — визит к врачу, неужели свалилась в обморок прямо там?
— В больнице, малышка, но ты, главное не волнуйся, нельзя волноваться. Все хорошо, уже все хорошо, господи, как же я рада! — женщина снова оторвалась от нее не секунду, заглянула в лицо, а потом прижалась всем телом.
— Я не помню… — чтобы подняться в кровати, Саше пришлось приложить все свои усилия, в руках, казалось, сил нет совершенно, лишь с помощью Глафиры получилось сесть.
— Это нормально, врач сказал, что это нормальная реакция организма, — Глаша подоткнула одеяло со всем сторон, бросая на девушку полные нежности взгляды.
Боже, как все они боялись… Как волновались… Три долгих дня она не приходила в себя, три долгих дня Ярослав просидел рядом с кроватью, отказываясь от еды, сна и движения. Три дня они жили лишь мыслями о том, что будет, когда их малышка проснется, и вот, наконец-то это случилось, и, слава богу, что память пока не вернулась.
— А почему вы тут? Или мы… Мы в Киеве? — мозг пока работал очень медленно, чтобы сформулировать вопрос, приходилось продираться через жуткое сопротивление организма, но Саша чувствовала — сил у нее не так-то много, еще несколько минут, и она просто отключится, а знать хоть что-то она хотела уже сейчас.
— В Киеве, не волнуйся, мы в Киеве. И с тобой все хорошо, это главное.
Последнее усилие, и глаза снова закроются, но усилие, которое она должна приложить в любом случае.
— А ребенок? Что с ребенком? — боязнь того, что с ним что-то случилось, была куда большей, чем страх разоблачения. Ей просто надо знать, что все хорошо."
"— Я позову доктора, солнышко, подожди, сейчас, — схватить за руку Глафиру Саша не смогла, не хватило ни сил, ни проворности, а в очередной, уже суетной, сон она провалилась, так и не получив ответ на единственный действительно важный вопрос.
* * *— Слава, она проснулась! — Глафира вылетела в коридор как раз, когда Самарский возвращался в палату, держа в руках стакан с кофе.
Три дня без сна, отдыха, еды. Три дня, ставшие худшими и одновременно подарившие самое большое в жизни облегчение — она жива, они успели. Яр до сих пор не верил, что они тогда успели.
— Проснулась? — отбросив кофе в урну, он метнулся в палату, но в отличие от Глафиры, ему повезло куда меньше — Саша уже снова закрыла глаза.