— Саша…
Где-то там, на кухне, чайник исходил истошным воплем, дверь в квартиру так и осталась открытой, сквозняк в комнате, смел со стола лежавшую там фотокарточку, но эти двое были
слишком заняты, чтобы думать о подобном. Их счастье, их маленькое счастье, на которое ни он, ни она уже не надеялись, сейчас было слишком близко, слишком реально, чтобы отвлекаться от него.
* * *— Как… — очень долго в комнате царило молчание. Не напряженное, а уютное, такое спокойное, счастливой молчание. Нарушать его Саше было сложно, но откладывать один важный разговор она не хотела.
Ярослав сжал ее в объятьях чуть сильней, проверяя, правда ли она так близко. Снова с ним, телом и душой.
— По ключу. Там маячок, — теперь скрывать это от нее Яр не собирался. Теперь он не собирался скрывать от нее ничего.
Саша высвободила руку, проводя по шее. Она даже не подозревала. Носила и не подозревала, что каждый ее шаг известен ему. И что дальше? Сдернуть его? Бросить в мужчину, а потом снова ступить в их привычный порочный круг обид и недомолвок? Саша скользнула по теплому металлу, возвращая руку на шею любимого.
— И как… Как его не стало? — больше всего она боялась услышать ответ именно на этот вопрос. Кто сделал тот выстрел, унесший историю жизни ее родителей в прошлое? Больше всего, она боялась услышать, что это сделал он.
— Дверь в подвал была закрыта. Ее пришлось выносить, мы слышали крики, и клянусь, Саша, я хотел его убить сам, — девушка подняла взгляд, встретившись с голубыми глазами, которые подтверждали — не врет.
— Не надо, — прижавшись еще ближе, Саша приподнялась в кровати, возвращая его из воспоминаний поцелуем. — Не жалей. Никогда не жалей об этом.
— Он мог убить тебя, он мог убить вас! — тот день мог стать для самого Ярослава повторением истории семнадцатилетней давности. Днем, когда один мужчина уже потерял разом любимую женщину и ребенка, а потом… Потом сошел с ума.
— Не убил. Он не убил бы, — Саша отвела взгляд. Впервые она делилась тем, что пережила тогда, с живым человеком. — Он не смог бы убить Настю, а я… — тяжелый вздох сдержать не получилось. — Я взяла от нее слишком много, хотя даже сама об этом не знала.
— Малышка, — на ресницах снова заблестели слезы. Сколько еще ей предстоит жить с этой болью, не знал ни Ярослав, ни сама Саша.