"
"— Пришла контролировать? — хмыкнула я, поморщившись, когда служанка слегка дернулась меня за волосы, заплетая их в толстую косу и украшая безумно дорогой жемчужной нитью.
— Не вредничай. Я просто решила оказать тебе моральную поддержку.
— Проследить, чтобы не сбежала? — хмыкнула я, не в силах сдержать улыбку.
— Ну уж нет, — совсем невежливо фыркнула леди Корвил. — Этим пусть Лео занимается. Если надумаешь сбежать, я тебе скорее помогу.
Тихий смешок и только понятное нам двоим переглядывание, которое разрядило напряженную атмосферу в комнате, но только до прихода хамиби, которая должна была нанести на моё лицо тонкой кисточкой священный узор невесты.
И это тоже была дань традициям. Раньше такой узор покрывал всё лицо девушки, дабы защитить её от злых духов и косых взглядов завистников.
Я не знаю, что нашло на меня в этот момент. Но только женщина села передо мной и стала распаковывать свои инструменты, смешивать краску, как в голове словно что-то щелкнуло.
— Не надо, — прохрипела я, отворачиваясь.
Узор должен был охранять чистоту невесты. То, чего у меня не было, и это казалось таким неправильным.
— Что не надо? — не поняла женщина.
— Айола, что случилось? — тут же вмешалась Селина.
— Не надо узоров, — тихо, но уверено произнесла я.
— Но как же…
— Почему? — перебила хамиби подруга, пристально изучая меня.
Ох, если бы я сама знала, почему не надо, просто чувствовала.
— Я хочу, чтобы моё лицо было чисто, — упрямо повторила я, сжимая полы халата и сама поражаясь своим желаниям.
— Миледи! — возмущенно произнесла женщина. — А как же…?
— Айола, повернись, — скомандовала Селина. — Сделайте ей узор на шее, пусть он перейдёт на плечи и коснётся сердца.
— Но это против правил.
— За услугу вам заплатят, — жестко оборвала её герцогиня. — И за молчание тоже.
— Как прикажете, — недовольно поджала губы хамиби, но больше возражать не стала.
Вообще эта свадьба была полна противоречий. Узор не на лице, а в другом месте, обычный, хоть и золотой обруч на голове, а не украшенный драгоценными камнями венец.
Традиционно оно должно быть белого цвета, символизируя собой невинность и чистоту невесты. Конечно, я воспротивилась, не хотелось обманывать ни себя, ни Богов. Поэтому ткань платья выбрала приглушенного молочного цвета, но зато украсила искусной вышивкой из золотых нитей, которые красиво сверкали и переливались на солнце.
Под платьем не было ничего, ни корсета, ни подъюбника — ничего. Лишь моё обнажённое тело.