Лео не нарушал моё личное пространство, но не выглядел равнодушным и готов был в любой момент прийти на помощь. Да, закрыт и холоден, но в этом тоже были положительные стороны. Тем более, что всё это всегда оставалось за дверями нашей спальни. В постели Лео назвать холодным могла лишь сумасшедшая.
А вот мысли о его прошлых любовницах портили мне аппетит и настроение. Это задевало. Я понимала, что обижаться на него за прошлое глупо, но ревность вновь била неуверенностью по расшатанным нервам и затянувшимся ранам.
Я хотела его. Хотела всего без остатка.
И пусть эти чувства были так далеки от тех, что я испытывала к Ивару и больше походили на вечную жажду, отказываться от них и делать вид, что они ничего не значат, не получалось.
Великие, раны на сердце лишь зарубцевались, а я уже начинаю думать о чувствах. И ведь отсутствие взаимности ничуть меня не пугает. И кто еще будет говорить о своих умственных способностях?
Утром (а фактически шел двенадцатый час), прошмыгнув мимо шумного чаепития леди Торнтон, я велела кучеру ехать к модистке.
— Спасибо, Керит, — улыбнулась я молодому кучеру, который помог мне слезть.
— Рад служить.
Но дойти до магазина модистки я не успела.
— Айола! — Мергери выскочила из-за угла и крепко схватила меня за руку у самых дверей. Складывалось такое ощущение, что о моих передвижениях все знают лучше меня самой. — Как хорошо, что я тебя нашла.
— Здравствуй, — отступая в сторону и освобождая дорогу, произнесла я и постаралась улыбнуться.
— Госпожа, всё нормально? — выкрикнул Керит и уже собрался слезать с козлов.
— Всё хорошо, Керит, не переживай, — отмахнулась я и повернулась к ней.
— Нам надо поговорить. — Бывшая подруга вцепилась в меня мёртвой хваткой.
— Давай чуть позднее, мне надо зайти к модистке. Я договаривалась."
"— Да, я знаю. Мне сказали, — рассеяно отозвалась она.
Ну вот, теперь понятно, как Мергери меня нашла. Кто-то из швей доложил ей о том, когда и во сколько я буду здесь.
— Прошу, — продолжила она, неожиданно всхлипнув и до крови прикусив губу. — Это вопрос жизни и смерти!
Девушка была сама на себя непохожа. Слишком бледная, испуганная и нервная, вздрагивающая от любого звука. В глубине фиалковых глаз плескался страх и отчаянье. Никогда её такой не видела.
— Мергери, ради Великих, что произошло? — тут же напряглась я.
Её волнение и страх передались мне.