Даже в этой постели, в её умелых руках и губах, в самом пике наслаждения, он всегда был слишком далеко.
— Бегаешь на побегушках у герцогини Архольд?
Она не должна была этого говорить. Не должна была срываться. Но задетое самолюбие требовало выхода.
Элкиз медленно подошёл к кровати, собственнически хватая за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.
— Я бегаю на побегушках у герцогини, ты у меня, Марлоу у тебя. Круговорот зависимости в природе.
— Я не бегаю у тебя на побегушках, — зло выдавила в ответ, отшатываясь назад и с ненавистью смотря на любовника.
— Как скажешь, Армель.
А улыбка такая, что хочется выть и кричать.
— Убирайся!
— Ты знаешь, где меня найти, — спокойно ответил тот, направляясь к двери.
Трость звонко стучала по полу.
— Убирайся.
— …когда соскучишься, — закончил Элкиз фразу и, не оборачиваясь, вышел.
Женщину трясло.
Обнажённая, сломленная и раздавленная, она ринулась к комоду, вслушиваясь в звук его уходящих прочь шагов.
Всего чуть-чуть. Всего одна сигарета. Ей надо успокоиться и прийти в себя. Это не зависимость. Она сильная.
А через два часа, когда от курительной смеси уже кружилась голова, женщина сидела за столом и писала новую записку.
«Прости. Я буду ждать тебя. В любое время. Всегда. Только приходи, приходи…»
* * *— Хороша же у тебя подруга, ничего не скажешь.
— Элодия, прекрати, герцогиня не обязана посылать за нами транспорт. Для нас и так большая честь гостить в её замке этот месяц, — попыталась утихомирить дочь тётушка Полин и бросила на меня виноватый взгляд.
Я ободряюще улыбнулась ей и снова взглянула в окно. Замечания двоюродной сестры уже давно перестали меня волновать.
Селина предлагала экипаж и даже настаивала, но я отказалась.
Проснулась пресловутая гордость Белфоров. Пусть мы были побочной и самой дальней ветвью великого рода Северного княжества Изгар. Пусть у нас не было титула, земель и сотни прислуг, но гордость оставалась.