Он вообще жалел, что ввязался в это. Вот только пути назад уже не было.
Она появилась в его дверях как призрак. Очень бледная, с кругами под глазами, с влажными на висках волосами, которые прилипли ко лбу, и неприкрытой ненавистью в зелёных в глазах.
— Мне надо с вами поговорить.
И голос такой чужой и безжизненный, что больно."
"Торнтон не стал напоминать ей о приличиях и о слухах, лишь кивнул, приглашая присесть.
— Воды?
Белфор была такой хрупкой и тоненькой, что казалось еще немного и переломится. Кто угодно, но только не она.
— Нет, спасибо. Что вы хотите?
Граф сел напротив неё, закинув ногу на ногу и пристально изучая её лицо. Сейчас он мог себе это позвонить. Белфор взгляда не отводила и ненависти не прятала за безразличной маской.
— Я его не избивал и приказа не отдавал.
Почему-то было жизненно необходимо сказать ей и понять, что она услышала и поверила.
— Я знаю.
— И не думал, что он свяжется с бандитами.
Кивок и ледяное:
— Но это затеяли вы. Решили отомстить за пощечину? Вам удалось. Что вы хотите, граф? Артефакт? Хорошо, он у вас будет. И не один. Я отработаю каждую монету из шести тысяч. Вам же уже известна сумма долга?
— Вы же уходите в горы через неделю, — напомнил Леонард.
— Не уйду, пока не верну вам всё до копейки. Если надо, могу подписать обязательства.
— А что на этого скажет ваш жених?
— На кону его жизнь, — резко отрезала она.
— Вас не смущают его увлечения?
Вспыхнула. Алые пятна украсили бледные щеки, делая её ещё моложе.
А ведь она ровесница Селины. Значит, Белфор сейчас двадцать три — двадцать четыре года. А выглядит не старше девятнадцати.
«Белфор… Айола…»
Он никогда не называл её по имени, даже мысленно. А сейчас почему-то решился.
Айола… Непривычное имя, северное, незамысловатое и такое простое, но оно удивительно ей шло. Насколько мужчина помнил, это название какого-то цветка, который рос только в Северных горах среди бесконечных снегов.
— А вас не смущают ваши увлечения, граф? — звенящим голосом парировала она. — Вы ведь тоже игрок.
— Я не азартен.
«Если дело не касается тебя… Всего пара дней, а я уже совершаю поступки, которые мне совсем не свойственны».
— Меня это не касается.
— Но вы сами спросили, — напомнил ей Леонард.