— З-завтра? — переспросила я, чувствуя, как надежда серым пеплом осыпается в груди.
— Да, я прибуду утром, и мы с вами всё обязательно обсудим. А теперь прошу прощения, — он кивнул мне и поспешил к карете, не дав мне даже возможности возразить.
Я и не могла. У них свои проблемы и неприятности, я и не имела права нагружать их и что-то требовать.
Оставалась еще одна попытка.
Я вернулась домой, схватила сумку, перчатки и шляпку, после чего поспешила в банк, который находился недалеко от центральной площади.
— Денежные накопления мы вам сейчас выдадим, но вот с кредитом могут возникнуть проблемы.
— Неужели ничего нельзя сделать? Хоть что-то? — взмолилась я. — Я согласна даже на самый высокий процент.
Он виновато покачал головой.
— Мне очень жаль, но это невозможно. День уже заканчивается, из начальства уже никого нет, а вы просите деньги на утро. Ещё такую крупную сумму денег.
— Я понимаю, но всё-таки…
— Мне очень жаль, — снова повторил администратор.
Не получилось. Деньги взять неоткуда. Если только не ограбить особняк Архольдов, заложив все ценные вещи, картины, предметы интерьера. Вот только на это я не была способна. Даже ради Ивара.
Вернувшись в особняк, я отказалась от ужина и сразу пошла к себе в покои, упала на кровать, рассматривая потолок и прижимая к груди сумочку, в которой тяжелели монеты.
Отказаться и оставить его. Бросить на милость судьбы и просто стоять в стороне?
А перед глазами возникла картинка мутной ледяной воды, злобные зверюги на берегу и тихий, но уверенный шёпот Ивара, убеждающий меня, что всё будет хорошо.
Когда-то он рискнул всем и помог мне выжить.
Жизнь за жизнь.
Торнтон ведь был совершенно прав. Я сама выбрала этот путь. Отошла от норм этики и морали, отринула всё то, чему меня учили с рождения, уступив и отдав в залог свою невинность.
Отбросив сумку в сторону — монеты громко и противно зазвенели, — я перевернулась на живот, обнимая подушку и зарываясь в неё лицом. Слёз больше не было. Если бы от воспоминаний можно было так же легко избавиться.