- А что на это скажет твоя… эм… невеста? Как, кстати, ее зовут?
Лера не чувствовала вины перед той девушкой. И разлучницей себя не считала. Хоть и сделала бы все, что угодно, лишь бы только он принадлежал ей одной.
«И сделает. Если это потребуется», - распрямила черные крылья ревность.
Таир чуть отошел, подпер спиной стену и, сложив на груди руки, заметил:
- У меня только одна девушка. И сейчас она стоит передо мной.
- Что ты хочешь этим сказать? – чувствуя себя будто на пороге рая, уточнила Лера.
- То, что я уже давно порвал с Меланьей.
Лера чуть перевела дух. Протянула руку и осторожно коснулась пальцами его кожи. Ей нужна была точка опоры, после таких новостей. Ей нужна была хоть какая-то точка опоры, чтобы признаться:
- Ты же понимаешь, что даже если я и решусь… на эти отношения, некоторое время… возможно, очень продолжительное время, нам придется их держать в тайне ото всех?
- Выборы в марте.
- Дело не только в выборах.
- А в чем еще?
- В Исаеве. Если твои люди за мной присматривают, ты, наверное, в курсе, что я с ним встречалась.
Лицо Таира сделалось нечитаемым. На щеке дернулся нерв. Он кивнул.
- Так вот, нам вроде бы удалось договориться об опеке над Тёмкой.
- Я понял.
- И наши отцы…
- А с ними что не так?
- Я должна у тебя кое-что спросить.
- Спрашивай. Я весь твой.
Таир развел руками, отчего наглядное свидетельство его принадлежности чуть качнулось. Лера улыбнулась невольно. Смущенно закусила губу, чувствуя, как напряжение, в котором она находилась, ослабевает до той степени, когда можно об этом поговорить.
- Нам лучше присесть. Я не знаю, в курсе ли ты… Даже не соображу, с чего начать… - Лера помялась и спросила совсем уж неожиданное: - Как твой отец очутился в инвалидном кресле?
- Это тут при чем?
- Я объясню.
- Ну, это последствия аварии. Он не парализован, если ты думаешь, что… он полностью неподвижен – это не так. Просто из-за сильных болей без коляски ему трудно приходится.
- Ясно, - Лера растерла колени и выпалила на одном дыхании: - Это была не авария.