Мы принимаем это за аксиому, а потому далеко не сразу понимаем, что зло гораздо коварней. Оно… соблазняет. Оно обхаживает тебя. Зло притупляет все твои страхи. Чтобы потом, когда ты расслабишься, ударить в самое уязвимое место.
Сейчас Лера была уязвлена, как никогда. И если она была готова к тому, что могут предпринять Павел и отец, то Уваров… для нее оставался темной лошадкой. Соблазн ухватиться за его предложение помощи был так велик! Ведь когда тебе больше не за что держаться – ты начинаешь машинально хвататься за все, что под рукой.
Тёмка, где же ты? Все ли с тобой хорошо?
Она поежилась. Нащупала за спиной одеяло и накрылась с головой, в отчаянной попытке согреться. Поплакать бы… выпустить напряжение хоть немного. Но слез не было. Они заледенели в слезных каналах, так и не пролившись. Леру охватило странного рода онемение. Она прижала книжку к животу и надрывно застонала.
Где-то вне кокона ее одеяла послышался легкий шорох.
- Ты спишь?
- Нет.
- Мне прислали несколько фото, я подумал, что ты можешь захотеть их увидеть.
Лера резко села, выбралась из-под одеяла и выхватила из рук Таира телефон. Фото были нечеткими, снятыми с приближением. Но Тёмку и Исаева она узнала. Её малыш улыбался…
- Спасибо, – прошептала она, возвращая трубку в руки Уварова.
- Я могу тебе переслать, если хочешь.
Лера кивнула.
- А что с Важаевым?
- Жду, когда он выйдет на связь. Все остальные уже поставлены на уши.
- Постой… - вдруг сообразила она.
- А я ничего и не объяснял, Лера. Я поставил их перед фактом. Или он отдает тебе ребенка, или…
- Или что?
- Или я сделаю все, чтобы с ним разделаться. Если эти ребята, конечно, не сольют его раньше. Ты же знаешь, как это работает. Сейчас он для них - как чирей на заднице. Уверен, Важаев уже сам не рад, что на него поставили. – Таир качнулся с пяток на носки, сунул руки в карманы и тихо добавил: - Ну, я пойду. Спи…
Она была благодарна Таиру за то, что он так и не посмел спросить, как она вляпалась в Павла.
На мнение слуг ей было плевать. А вот папе… Лера долгое время пыталась угодить. Заслужить любовь того, чья любовь ей должна была принадлежать безусловно, по праву рождения. Даже ненавидя его всем сердцем, она все равно искала в нем одобрения. А не находя – пыталась заслужить одобрение мужа.