И как рискует, отдавая сердце в руки чужой женщины.
Лера, как и сын, задрала голову и осмотрелась. Недоверчиво покачала головой. Провела ладонями по лицу…
Артур долго отговаривал сына от покупки этой развалюхи. Он не мог понять, зачем ему нужна эта полуразрушенная дача, которая к тому же находилась так близко к старому дому Калининых. Да только Таир все равно поступил по своему, и лишь теперь, глядя на странную реакцию Леры на этот дом, понял, что тот был частью их общего прошлого. А может, чего-то большего…
- Хочешь здесь все посмотреть? – небрежно поинтересовался Таир.
- Потом. Если можно, я бы хотела поспать. Тёме тоже пора отдохнуть, так что он вам не помешает.
- Тогда поднимайся в спальню в башне. А я за вещами схожу.
Смущенным движением Лера растерла бедра.
- В башне? Мы будем спать в башне? – изумленно распахнул глаза ее сын.
- Угу, – кивнул Таир. - Лера, дорогу помнишь?
Артур слишком хорошо знал своего сына, чтобы не заметить его легкого замешательства.
Лера кивнула. Взяла в руку ладошку мальчишки и пошла в сторону лестницы. Артур дождался, пока она исчезнет из вида, прежде чем обратиться к сыну:
- Что это все означает?
Тот беспечно повел плечами:
- Лера поживет у нас. Исаев совсем спятил. Пытался отобрать малого. Так что ей нужно где-то пересидеть, пока ему не вправят мозги. Важаева нет в стране, так что… все усложнилось.
- Я против этого, Таир.
- Ну, что ж… Тогда ты можешь пожить в городской квартире, – ответил тот жестко и пошел к двери. Артур стиснул челюсти. Желание заорать было почти непреодолимым. Глупый! Хотя и взрослый. Да только что он знает о жизни? О женщинах? Он думает, будто понял, что им, проклятым, нужно? Или действительно не понимает, что так и не слез с крючка?
Словно почувствовав его немой крик, Таир обернулся. Растер покрытую щетиной щеку. Обычно он не позволял себе такую небрежность. А тут, понятно, ему не до бритья было.
- Послушай… Я знаю, смерть мамы тебя сильно подкосила. Ты отгородился от чувств, опасаясь новой боли, но… Господи, пап, сейчас ведь речь не об этом. У меня самый что ни есть шкурный интерес.
Все оно так… Только один нюанс. Не в его матери было дело. Не в умершей дочке. Их смерть только надломила Артура. А хребет (и в прямом, и в переносном смысле) ему сломала любовь совсем к другой женщине.