Возможно, стараясь привлечь внимание девушки, он рассчитывал утереть нос Алексею, кто знает? Все это было неприятно Радченко, плюс ко всему сплетня, стоившая досадного поступка. Вот потому и решил поговорить с Филей всерьез: надо было раз и навсегда отбить у него охоту даже приближаться к Тамаре.
В тот декабрьский вечер Алексей обнаружил его в легком подпитии, что само по себе не способствовало разговору. Однако Филя молча отреагировал на достаточно жесткие заявления и угрозы, и это успокоило, хотя должно было насторожить… Кто мог подумать, что его слова станут стартовым механизмом для раскручивания всего худшего, что скопилось в Филиной душе?
Через час влетевший в комнату Пашка одной фразой обратил Алексея в разъяренного зверя.
На следующий день, уже на грани исключения из института, Алексей ни грамма не сожалел о случившемся. Он всего лишь защитил честь любимой девушки, а потому, когда его вызвали в ректорат, не собирался ни плакаться, ни раскаиваться и уж тем более просить, чтобы его простили и позволили доучиться. Он готов был выслушать приказ об отчислении, но едва переступил порог огромного кабинета ректора, растерялся: прямо на него смотрели глаза уважаемого человека в форме, и сам он при этом едва заметно ему улыбался.
"О том, что Куприянов появился в кабинете у ректора из-за Тамары, Алексей догадался сразу, как и о том, что об истинной причине вчерашней драки он и ректор осведомлены гораздо лучше других. Значит, ради его спасения она поделилась с Евгением Ивановичем такими неприятными подробностями… Словно в тумане он выслушал приказ о строгом выговоре, о возмещении материального ущерба, буркнул «извините» декану, не помня себя, вернулся в комнату, и вдруг его осенило… Он все понял! Понял Тамару, ее поступки, ее странные переходы от любви к ненависти!
Как же права была Инночка! Вот она, Тамара, как на ладони, со своим собственным взглядом на мир, идущая по прямой.