Назову своей

В некотором роде именно это можно считать потерей девственности, а не банальный физиологический акт – так думал Игнат.

С физиологией они разберутся, главное достижение – отсутствие страха озвучить свои чувства, эмоции, мысли.

– Пойдём-ка в ванную, – предложил он и добавил полушутливо – Прежде чем продолжить, стоит вспомнить о прозе жизни – гигиене.

– Продолжить? – Шура ошарашено уставилась на Игната. – Я не хочу…

Отлично! Продолжай говорить честно, девочка! Высказывай сомнения, отказывайся, проси, плачь, бей вазы, кусайся.

Живи!

– Вообще-то, секс – приятная штука, – спокойно сказал Игнат, поднимаясь с кровати.

Бельё, простынь и любую другую возможность прикрыть наготу он проигнорировал сознательно. Встал напротив обалдевшей Шуры, которая уставилась… нет, вовсе не на сногсшибательную улыбку собственного мужа.

– Думаю, стоит показать тебе эту сторону медали, – продолжил он, наблюдая, как Шура натягивает одеяло на нос, и решил окончательно добить жену: – Довести тебя до оргазма, например.

– Нет! – взвизгнула та в ответ, рефлекторно обхватив район живота руками.

– Не так, – засмеялся Игнат и пообещал: – Есть несколько способов, какой-нибудь тебе обязательно понравится.

Глава 19

Осень вступила в свои права, зачастив дождями, которые быстро смыли яркие краски с улиц города – бордовые, золотистые, оранжевые.

Прошёл день рождения Шуры. Отпраздновали в кругу семьи, в загородном доме Игната, который был намного меньше генеральского особняка, каких-то сто семьдесят с копейками квадратных метров.

Плюс русская баня, пустующие хозпостройки и крошечный домик для гостей – Игнат с возрастом стал с трудом переносить посторонних в своём жилище, поэтому отдельное помещение решало проблему периодических попоек в кругу сослуживцев и их разбитных спутниц.

Приехали все местные Калугины, включая самого генерала, благо в этот раз обошлось без косых, недобрых взглядов с его стороны. То ли отец смирился с браком сына, который сам же инициировал, прижав к ногтю непутёвого, то ли разговор на повышенных тонах с Игнатом подействовал.

Тогда младший Калугин, не выбирая выражений, высказал всё, что думает об отношении отца к его жене. Хочет отец кривить морду, пусть кривит перед сыном, а невестку, ни в чём перед старшим Калугиным не виноватую, трогать не надо.

Отлично провели время. Шура искренне улыбалась. Игнат веселился от всей души, было в этом незатейливом семейном празднике нечто совершенно новое, особенное для него.