– Как она?
Рита долгим взглядом посмотрела на Игната, будто прикидывала что сказать, сказать ли. Кивнула, показывая подбородком в сторону коридора, двинулась туда. Игнат пошёл следом. Он привык к порхающей Ритке, лихо выхаживающей на каблуках любой высоты, вихляющей бёдрами, если располагали ситуация и настроение, к Ритке с ярким макияжем. В вызывающе дорогих украшениях, сверкающей белоснежной улыбкой и взглядом синющих глаз.
Сейчас впереди шла невысокая женщина в костюме, который визуально укорачивал ноги и полнил.
– Алексей Викторович, выйди, будь другом, – произнесла Рита, открыв дверь в кабинет, надпись на двери Игнат не прочитал.
Алексей Викторович, тот самый врач, который выходил из ОРИТа с Маргаритой Сергеевной, тот, что, по всей видимости, оперировал Любу, поднялся со стула, взял огромный стакан с жижей, которая носит название «кофе», двинулся навстречу.
– Не появились родители Бархановой? – остановился он напротив Игната.
– Нет ещё.
– Плохо.
– Если что-то надо оплатить, купить, достать, я готов, – начал Игнат.
– Готов он оплатить, – фыркнул Алексей Викторович и скрылся за дверью.
Рита села за стол, повернула стул в сторону Игната, показала на стул рядом.
– Садись. Кофе?
– Спасибо, – ответил Игнат, наблюдая, как в чашку сыпется лошадиная доза порошка, во вторую – такая же, затем льётся кипяток, кидается сахар.
– Значит так… – Рита помолчала. Игнату не понравилось это молчание, однако, никак комментировать он его не стал. – У Александры два ранения, одно – касательное в левое плечо. Второе задело плевральную полость – плохо, но жить будет, в худшем случае понадобится ещё одна операция по поводу пневмоторакса. У нас хорошая торакальная хирургия, не о чем переживать. Шрам останется, я старалась, но бесследно не пройдёт. Можно будет убрать лазером, скрыть татуировкой…
– Ритк?.
– Хорошо, – подняла она руки. – Ты знаешь, что твоя жена беременна?
– Что? – Игната пробил холодный пот.
– Беременна, – повторила Рита.
– Нет, – качнул он головой, не веря себе.
Они не предохранялись. Конечно, рано, очень рано рожать в первый год после свадьбы, тем паче в ситуации Калугиных, когда супруги лишь знакомятся друг с другом, и не все открытия по нраву.