Назову своей

Сейчас Шура начала справляться сама, поначалу приходилось совсем туго, и сиделка не отходила от подопечной ни на минуту, покидала палату только когда приходил Игнат.

Шкаф, тумбочка, телевизор, холодильник, зеркало. Не сравнить с клиникой в Швейцарии или Израиле, но именно здесь спасли Шуру, так стоило ли выражать недовольство? Тем более это считалось палатой «повышенной комфортности», были и обычные, на три-пять человек, без телевизора и личного санузла.

Шура вышла, села рядом с Игнатом, принялась разглядывать собственные ногти, уложив руки на колени.

Интересное должно быть зрелище, если настолько пристально смотрит. Игнат посмотрел туда же. Тонкие пальцы, изящное запястье, узкая ладонь – чудо, как хороши. Взял в свою ладонь Шурину, едва сжал, почувствовал трепет, поднёс к губам, вдохнул цветочный запах. Насытится он когда-нибудь этим ароматом? Игнату казалось, что нет.

Рука дёрнулась, Игнат отпустил, невольно испугавшись, что сделал Шуре больно. Шура в это время положила ладонь на его грудь, нырнула мизинцем между пуговиц рубашки.

Казалось бы – простое действие, а Игнат застыл, опустил взгляд, заворожённый происходящим.

Расстегнула пуговицу, вторую, третью, провела рукой к шее, потом вниз, к пряжке ремня. Игната едва не подбросило на месте, лишь усилием воли он не откинулся по давней привычке назад, не надавил на женскую голову, пропустив пряди сквозь пальцы.

До этого вида секса они с Шурой не дошли, в общем-то, даже не обсуждали возможность.

Игнат давал привыкнуть молодой жене, считал, что давить не стоит, а Шура… Шура инициативу не проявляла никогда. Он и не ждал чудес, всему своё время. И это время точно не сейчас.

Вдохнул, шумно, сквозь зубы, выдохнул. По телу пробежала дрожь, которую не удалось скрыть. Посмотрел на Шуру, провалился в мистический зелёный, перед глазами поплыло, как в марево окунулся.

– Шура? – прошептал он."

"Наблюдал, как проворные пальцы дёрнули край футболки, выпростав из брюк, а после дотронулись до оголённой кожи.

Шура провела ладонями вверх, остановилась на груди, немного сжала, отчего перед глазами заплясали тёмные точки.

У них давно не было. Последний раз – до больницы, кажется, в прошлой жизни, которая приснилась – слишком много произошло после. Затмило старое, выплеснуло на поверхность самое важное. Сначала было откровенно не до близости, мысли были направлены куда угодно, но не ниже пояса.