За это время фонд разросся, у Лены появились не только добровольные волонтёры, но и постоянный штат работников, да и она сама принимала живое участие в жизни своего детища. Брала под опеку семьи, решала финансовые и юридические вопросы, часто элементарные бытовые. Не гнушалась убраться в запущенном доме, возиться с чужими, часто неблагополучными во всех смыслах детьми. Конечно, деятельность Лены не сравнится с опасностью военного журналиста, но времени и сил тоже забирает море.
– Что ты сравниваешь? – рыкнул Степан Миронович и не выдержав, одёрнул невестку: – Куда нос суёшь?! Дело бабы – суп варить, детей кормить, а не грязь в окопах месить!
– Знаете, что!.
В это время появился Николай с ребёнком на руках – сыном, которому не исполнилось и года. Хмуро посмотрел на отца, окружающих, кинул гневный взгляд на Славку – больше для острастки, на правах старшего брата, который должен пожурить непутёвую, – потом на Лену.
Малыш, сидящий на руках, потянул руки к Лене, закатился в громком плаче.
Игнату порядком надоел этот кордебалет перед глазами. Время покажет, стоит ли Славкин выбор гроша ломаного или нет. Девчонка совсем, восемнадцать лет только-только исполнилось. Мамина с папой дочка, которая не видела ничего страшнее общественного автобуса, и тем воспользовалась единственный раз.
"Поживёт в казарме, походит в форме вместо модных платьев. Помесит грязь в местах расположения, поглядит на настоящих служивых, которые выражения не выбирают, да и передумает. Университет ещё окончить надо, место военного журналиста получить, корреспондентом в горячую точку отправиться. Огромный путь, который проходит один из сотни.
– Всё, достаточно, – остановил Игнат очередной вопль отца. – Чего ты прямо сейчас добиваешься? Поступила – молодец.
На последних словах он подмигнул Славке, которая едва не взорвалась от вопиющей наглости старшего брата. Она сама решила, сама поступила, все испытания прошла, а за ней, как за маленькой девочкой «присмотрят».
– И то верно, – охолонился генерал-старший. – Марш одеваться-наряжаться! – дал он команду всем, кто слышал и не слышал, и распорядился: – Выезжаем через час.