Назову своей

 – И… – хотела что-то добавить, но Даша перебила, не дав договорить, повторила вопрос.

– Перебивать тоже нельзя, – нахмурился Фёдор. – Дарья, подойди сюда. – Даша, понурив голову, двинулась к папе. – Ты забыла, как нужно себя вести?

– Не-е-ет, – покачала головкой малышка.

– Отправляйся в свою комнату, посиди и подумай над своим поведением. Играть не разрешаю.

– Папа, – заканючила кроха.

– Иди, – улыбнулся Фёдор. – Мы обязательно помолимся о твоём хорошем поведении, – добавил он, и Даша заметно приободрилась.

К обеду собрались за общим столом.

Отъезд Любы не обсуждали, не при детях разговаривать на «взрослые» темы. Игнат не видел ничего плохого в том, чтобы удовлетворить любопытство Даши, объяснить в меру её понимания. Поговорить с Машей, рассказав, что в жизни всё намного сложнее, чем в их тесном, закрытом мирке, может быть, честные беседы уберегут от зла надёжнее, чем сокрытие этого зла. Но это не его дети, не его мир, и зло тоже не его…

В просторной прихожей, называемой здесь сенями, громыхнула дверь.

Фёдор поднял взгляд от тарелки, вопросительно посмотрел на Полину, та ответила точно таким же взглядом. Лёша встал, отправился ко входной двери, где и застыл, подняв руки, потом сделал несколько шагов вглубь помещения, пятясь назад."

"В грудь Алексея упирался длинный ствол охотничьей двустволки, простой и надёжной, ижевского завода, проверенного временем и не одним поколением охотников. Держала дробовик девушка. Уверенно держала, правильно. Не так, как привыкли Игнат и Фёдор после многолетней военной муштры: локоть прижат к рёбрам, плечо поднято к уху, – а так, как учат коренные охотники.

Рука согнута в запястье, кисть и пальцы, кроме вытянутого вперёд указательного, составляют угол в вертикальной плоскости, равный примерно семнадцати градусам, и двенадцати в горизонтальной. Положение, которое обеспечивает максимальную свободу движения в любом направлении.

– Настя? – Фёдор потихоньку встал, поднял Дашу и Максимку на руки, передал перепуганной Полине, показывая взглядом, чтобы та не шевелилась.

– Не двигайся, Фёдор Степанович, и брат твой пусть тоже сидит на месте.

– Поговорим? – Фёдор не шевельнулся, как и было велено. Игнат последовал его примеру.

– Ты меня знаешь, рука не дрогнет. – Настя демонстративно ткнула Алексея стволом.

– Чего ты хочешь? – спросил Фёдор.

– Хочу, чтобы твой сын женился на Шуре, – спокойно ответила гостья. – Он, что же, думает, раз матери у неё нет, заступиться некому? Некому? – прикрикнула она, уставившись на Алексея.