Посмотрел ещё раз на разобранную кровать, его подушка смята, простыня скомкана, одеяло перекочевало на его сторону постели, соседняя оставалась нетронутой.
На кухне встретил всё тот же полупрозрачный силуэт у окна, который казался ещё более воздушным, нереальным из-за утреннего света сквозь тюль. Игнат прошёлся взглядом по девичьей фигурке: в пушистых волосах путались неяркие солнечные лучи, они же скользили по голым плечам, очерчивали силуэт стройных ног.
– Завтракать будем? – спросил он ровным тоном.
– Сейчас.
Игнат наблюдал за спешными, дёргаными движениями, нервным метанием вдоль кухонного стола, то и дело падающими ложками, вилками, яичной скорлупой, раздраженно брошенной в мойку. Встал, сделал несколько шагов, подошёл вплотную к Шуре, остановился за её спиной, уставился на шею, которая покрылась гусиной кожей.
– Я сам приготовлю, – шепнул он.
Отодвинул Шуру в сторону, легко обхватив одной рукой, чувствуя ладонью и телом, которое невольно коснулось женского, сильное напряжение, исходящее от Шуры.
– Ты будешь есть? – поинтересовался он.
– Спасибо, я не голодна.
– Обязательно надо завтракать, – заметил он.
– Я позже, – пискнула Шура.
Позже, так позже. Настаивать и спорить Игнат не хотел, вообще не было настроения вести светские беседы. О чём? О природе, погоде, политике, пищеварении? Природа словно забыла, что пора прийти осени, солнце жарило, как в разгар июля.
Он сгрёб омлет на тарелку, сел за стол, начал есть, тут же нарисовалась корзинка с хлебом, салат из мелко порезанных свежих овощей с зеленью, без лука, как предпочитал Игнат по утрам, пара соусов.
"“Обслуживание почти как в пятизвёздочном отеле,” – усмехнулся про себя Игнат, однако, воздержался от выражения эмоций.
– Приятного аппетита, – услышал он над головой.
Покосился в сторону звука, Шура замерла рядом, опустив руки по швам, понуро опустила голову. Сквозь взлохмаченные волосы, привычные завитки у лба и висков, пробивался солнечный луч, перемешиваясь со светом диодных ламп.
– Спасибо. – Игнат кивнул, показывая подбородком, чтобы та села.