Сильные руки скользят по спине, не давая мне упасть, слегка сжимают ягодицы и прижимают к мощному телу, давая почувствовать мужское возбуждение.
Низ живота скручивает спазмом. Волна жара поднимается вверх, наполняя томительно сладким ощущением каждую клеточку моего тела.
– Я не помню того, что с нами было, Айви, – шепчет он, разорвав поцелуй, но не отстраняясь, – но я помню твой запах. Ты пахнешь лесной земляникой и желанием.
– Это плохо?
– Это вкусно.
Руки Рона начинают собирать в складки длинную юбку, пока подушечки пальцев не добираются до разгорячённой кожи.
– Рон, – шепчу я.
– Ты боишься? – Его губы по-прежнему касаются моих, но не целуют, нежно прихватывают то одну, то другую.
– Нет, – отвечаю я. – Не боюсь.
– Тогда посмотри на меня, Айви, – хрипло говорит Рон, отстраняясь.
Я повинуюсь и погружаюсь в зовущую бездну его тёмных как ночь глаз.
Платье падает на пол. Тяжёлое тело вжимает меня в постель. Мир дробится на фрагменты.
Прохлада простыней под моей горящей огнём спиной.
Хриплое дыхание на моих губах.
Торопливые голодные поцелуи на лице, шее, ключицах, на подрагивающих мышцах живота.
Чуткие пальцы то ли исследуют, то ли вспоминают каждый изгиб моего тела, каждую выемку, проходятся по внутренней стороне бёдер, замирают, коснувшись чувствительного, горящего огнём узелка плоти.
Выгибаюсь дугой, издавая полустон-полувсхлип. Мне нужно больше.
– Рон, – в моём голосе требование.
– Айви, не спеши, не хочу, чтобы было больно.
Пальцы Рона начинают кружить, вырисовывая замысловатые узоры, то усиливая, то ослабляя нажим, чередуя плавные движения с резкими, высекающими искры."
"C каждым мгновением, с каждым скольжением его пальцев я поднимаюсь выше и выше по бесконечной лестнице, иногда откатываясь назад, но потом взлетая на ещё более высокую ступень.
– Рон, я больше не могу, – вырывается у меня.
Вонзаю ногти в его плечи.
Снова тяжёлое тело вжимает меня в постель. Распирающее прикосновение внизу. Медленно, очень медленно Рон продвигается внутрь, жадно вдыхая мои стоны. Замирает перед последней преградой. И тогда я сама подаюсь бёдрами вперёд. Боли почти нет, огонь наших стихий сжигает её. Но мы замираем. Я переполнена им до краёв.