Центральные улицы и площади Луизаны были довольно красивы, но улочки, по которым мы шли сейчас, были грязными и мрачными. Фонари горели только на перекрестках, и я едва видел спину шедшего впереди Тома.
Мы не собирались ни во что ввязываться, но не остановиться на женский крик – полный отчаяния и страха – мы не смогли.
– Помогите! – снова раздалось где-то неподалеку.
На крик о помощи не откликнулся никто – не распахнулись ставни окон, не заскрипели двери.
– Ваше величество, это может быть не случайно, – вполголоса сказал Тома.
Но я бы перестал уважать себя, если бы проявил подобную трусость. Возможно, он был прав, и это была засада именно на нас, но к чему были подобные сложности? Мы шли вдвоем по пустым и темным улицам – на нас могли напасть в любой момент, не втягивая в это дело женщину. А в том, что кричала именно женщина, не было ни малейших сомнений.
Мы добежали до ближайшего перекрестка, отчаянно жалея о том, что не захватили с собой шпаги, но радуясь тому, что захватили хотя бы ножи.
В тусклом свете фонаря на покосившемся столбе я различил двух женщин, испуганно жавшихся к стене ближайшего дома. На расстоянии нескольких шагов от них стояли двое вооруженных мужчин, намерения которых были отнюдь не дружелюбными.
– Отдайте вашу сумочку, сударыня, и мы не причиним вам вреда, – выкрикнул один из них.
А другой сопроводил эти слова скабрезной шуткой, над которой сам же и посмеялся.
Сначала меня удивило, что двое высоких и внешне сильных мужчин не решаются подойти к женщинам ближе, а потом я заметил, как на ладони одной из них засверкал яркий синеватый шар. Она была магом! Не удивительно, что нападавшие вынуждены были держать расстояние.
– Сударыня, к чему столь яростное сопротивление? Даже если вы бросите шар в одного из нас, другой проткнет вас шпагой прежде, чем вы придумаете что-то еще.
Во мне заклокотала ярость.
– Быть может, сударь, вы обратите вашу шпагу не на слабых женщин, а на того, кто сможет сражаться с вами на равных?
Они шарахнулись в стороны – не ожидали, что кто-то подойдет к ним со спины, – но разглядев, кто к ним обращался, не признали в нас достойных соперников.
– Ступайте своей дорогой! – посоветовал второй. – Это дело не касается черни!
– Так вы из благородных, сударь? – удивился я.