Если мой муж поправится, я расскажу ему всё сама. Я не имею права оставаться королевой Камрии, а мой сын – считаться наследником камрийского престола. Но если Алан умрет, боюсь, войны между нашими странами не избежать. Мой отец не станет мучиться угрызениями совести и захочет, чтобы корона перешла к Эдмону, даже если у моего сына нет на это никаких прав. Но в таком случае граф Леру молчать не станет, и вся Камрия восстанет против нас.
В другое время опасность новой войны не оставила бы и меня равнодушной – я слишком хорошо помнила голод и страх войны прошлой.
– Не терзайте себя, ваше величество!
– Да-да, вы правы, Джейн, – она попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. – Да, я буду рада, если вы приедете вечером. Может быть, к тому времени ситуация изменится в лучшую сторону.
Я помогла ей подняться и проводила ее до кареты. А потом метнулась в комнату сына, прихватив по дороге пузырек, который обычно использовала для нюхательной соли.
Если Джереми и удивила моя просьба чуть-чуть поранить палец ножом, то виду он не показал и стойко выдержал эту процедуру. Рана затянулась быстрее, чем пузырек наполнился хотя бы на четверть, но я решила, что этого достаточно – ведь маг говорил всего о нескольких каплях."
"Сначала я хотела передать ему пузырек, не выдавая себя. Отправить с посыльным, сопроводив запиской. Но кто знает, как отнесся бы Леру к такому посланию? Быть может, он не принял бы его всерьез, и драгоценное время было бы упущено.
К тому же, королева была права – довольно тайн. Когда Алан узнает, что Эдмон – не его сын, как он выдержит подобный удар? Разгневается, объявит Эльзарии войну или придет в отчаяние? Разве не станет в такой момент лучшим лекарством обретение другого сына?
На сей раз во дворце я потребовала аудиенции у графа Леру, и слуга без долгих разговоров проводил меня к нему. За эту ночь маг постарел на несколько лет, и худые руки его, которыми он подвинул стул, приглашая меня присесть ближе к камину, судорожно тряслись.
– Что привело вас ко мне, ваша светлость? – мне показалось, или он смотрел на меня с надеждой?
Я протянула ему пузырек.
– Прошу вас, ваше сиятельство, быть может, с этим ваше снадобье всё-таки станет противоядием.
В его глазах блеснули слёзы:
– Это кровь вашего сына, ваша светлость? – я не сразу, но кивнула. – Значит, я не ошибся. Я подумал об этом еще тогда, на празднике в королевском саду.