Я даже понимала, о чём он мог думать сейчас – о том, что в такую погоду хорошие люди по гостям не ездят.
– Ну, что ты застыл? – прикрикнула на него мадам Ришар. – Мы замерзли и хотим есть.
Изумление на его лице сменилось недовольством – ему не понравилось, что незнакомые люди пытались отдавать ему приказы.
– Я позову месье Ксавье, – наконец, выдохнул он и исчез за массивной кованой дверью.
Мадам Ришар выразительно вздохнула. Мы с отцом давно уже не были столь требовательны к слугам. Мы радовались уже тому, что они не отказывались нам прислуживать даже тогда, когда мы не могли выплачивать им жалованье.
Месье Ксавье оказался высоким худым мужчиной довольно почтенного возраста. Он глянул на нас через лорнет (ого, какая роскошь!), и в его взгляде тоже не было ни малейшей приязни.
– Любезнейший, – начала терять терпение мадам Ришар, – мы нуждаемся в крове и пище. И лучше бы вам быть порасторопнее.
– У нас не гостиница, – хмуро откликнулся он.
Дождь лил как из ведра.
– А мы не на постой и просимся, – рявкнула Селин.
Я высунулась из кареты и вздрогнула от сырости и пронизывающего ветра.
Я не была знакома с месье Ксавье, но, если он был дворецким герцога, то, как минимум, присутствовал в церкви на нашем венчании, а значит, должен был знать меня в лицо.
И, судя по всему, он меня узнал – потому что тяжко вздохнул, должно быть, мысленно одаряя нас не самыми лестными словами.
– В комнатах холодно. Вот кабы вы сообщили о своем приезде. Его светлость всегда загодя сообщал. Я велю сейчас разжечь камин в гостиной. А ужина у нас даже холодного нет. Жак, разбуди Беренис – пусть подаст сыр и вино.
Мы прошли вслед за ним по темному коридору и оказалась в большом холодном зале, который освещался только светом свечи, которую месье Кавье держал в руках.
Когда затрещали дрова в камине, в комнате сразу стало теплей и уютней. Мадам Ришар и отец расположились в креслах, я же решила осмотреться. Стены в зале были увешаны гобеленами с изображениями сцен охоты и старинным охотничьим оружием.