Во дворце был отличный стол и мягкие кровати, и каждую ночь я спал как младенец. Но всё же пять лет военных действий приучили меня к тому, что нужно было постоянно быть начеку, и когда в одну из ночей в моей спальне чуть слышно скрипнул паркет у дверей, я мгновенно проснулся и нащупал лежавший на прикроватном столике кинжал. А потом быстро вскочил и метнулся к окну.
– Ваше величество, прошу вас, только не поднимайте шум! – голос был тихий, женский.
– Ваше высочество? – изумился я.
Я зажег свечу. Принцесса стояла у самых дверей, кутаясь в светлую шаль.
– Ваше величество, позвольте мне сказать, – она сложила руки в умоляющем жесте.
Я накинул на плечи халат, теряясь в догадках, что могло заставить ее пойти на столь вопиющее нарушение всяких приличий.
– Я знаю, я не должна была приходить сюда, но я хотела вам сказать, как я рада, что война заканчивается, и между нашими странами наконец-то установится мир, – она сделала шаг вперед, но наткнувшись на мой осуждающий взгляд, продвинуться дальше не решилась.
Я усмехнулся:
– Он не хочет уступать нам Анжерон?
– Что? – то ли не услышала, то ли не поняла она. – Ох, нет, дело вовсе не в территории. Он беспокоится обо мне.
Я, наконец, спохватился и предложил ей присесть в единственное кресло у стола.
– В этом я вполне его понимаю. Но как вы сами, ваше высочество, относитесь к такому браку? Не оскорбляет ли вас то, что вас используют как разменную минуту?
Она выдавила из себя некое подобие улыбки:
– Нет, ваше величество.
– Вас устраивает союз, основанный не на любви, а на выгоде? – поинтересовался я. – Или вы станете утверждать, что полюбили меня с первого взгляда?
Она покачала головой:
– Нет, ваше величество, не стану.
За дверями раздались чьи-то шаги, и принцесса замолчала, испуганно вжавшись в кресло.
– Ваше величество, ваше величество, простите за беспокойство! – донесся с той стороны взволнованный женский голос. – Мы не можем найти ее высочество. Слуги говорят, что видели, как она шла в это крыло.