Не покидай меня

Находят молодую травницу, вменяют ей в вину смерть больного и все, дело сделано. Волокут под плети, сжигают на костре и есть у него подозрение, что именно в этом городе не зря за последние десять лет находят уже третью ведьму. Не старый ли травник Аков убирает таким образом конкуренток? Уж больно доходное дело — его единственная в этом городе аптека.

Алексавель стремительно двигался по улице и люди, ощущая его силу и недовольство, стремились быстро уйти с пути. Уже подходя к площади, он услышал радостные крики глупых, охочих до зрелищ людишек, не понимающих, что то, что они делают, приносит вред им самим.

По закону драконы могли вмешаться в дела людей только в крайнем случае. Вот и приходилось ему обходить такие события стороной, да и не сильно интересовали трехсотлетнего дракона дела людей.

Остановившись на краю площади, он начал внимательно оглядывать толпу, ища взглядом старого аптекаря. Его более высокий рост и мощное телосложение давали ему значительное преимущество над присутствующими.

Длинная черная коса, брови в разлет, острые скулы, черные, с горящими искорками вокруг вертикального зрачка, глаза и хищная ухмылка, демонстрирующая появляющиеся в раздражении клыки, ни у кого не вызывали сомнений в том, что они видят перед собой представителя черных драконов.

Заметив нужного ему старика возле разгорающегося костра, Алексавель уже собрался двинуться за ним, как вдруг его внимание привлекло движение. У столба обложенного большими вязанками хвороста была привязана девушка со светло-русыми светлыми волосами и хрупкой фигуркой.

Да и девушкой ее назвать можно было лишь с большой натяжкой, уж больно маленькая и худенькая она была. Благодаря своему зрению дракон хорошо видел ее исполосованные руки и ноги, спине наверняка досталось еще больше. Голова была опущена на грудь и вот именно она сейчас явно шевельнулась, а ведь обычно жертва погибала еще при порке. Эта же еще была жива.

Поразившись ее живучести, Алексавель Черный двинулся в сторону аптекаря, и в этот момент пламя коснулось ног девчушки, и она пришла в себя, обвела всех присутствующих взглядом и произнесла:

— Не будет больше удачи в вашем городе, и жизни не будет.

А пламя уже обжигало ее босые ножки. Несколько минут она молчала, потом из ее горла вырвался безумный крик боли, после которого она прокричала:

— Ну где же ты, Алекс?! — и сразу после этого потеряла сознание.