Тогда она была студенткой петербургской школы искусств из солнечного Сочи. Тоненькая брюнетка с бледной кожей и яркими губами. Нереальная, практически прозрачная. Как же сильно влюбился в нее, совсем молоденькую девочку. Мне было двадцать семь, и я уже был прожженным козлом: на людях с белозубой улыбкой и надежными обещаниями; на деле: мажор, депутатский сын, сыр в трюфельном масле, а она такая юная и прекрасная.
Я прибыл сюда со строительной инспекцией. Местный провожатый махнул рукой, мол, пусть девка рисует, не мешает ведь.
Очарованный загадочной юной красавицей, два часа наблюдал, сидя на траве, про себя окрестив Белоснежкой, за волшебством на холсте. Когда она закончила и повернулась, начала общаться свободно, словно бы знакомы годы. Я пять дней провел с ней, как сумасшедший бегал на свидания к девятнадцатилетней девушке. Мы ведь даже не спали с ней, только ночь перед отъездом подарила мне.
Я улетел в Москву, а через три дня взвыл и вернулся за своей Белоснежкой: сказал, что не могу без нее, с собой забрал, хотел, чтобы перевелась учиться в столицу. Я хотел ее всю без остатка и получил. И себя отдал: Ангелина не могла просто так жить со мной, и мы поженились. Скромно и тихо. Родители были против, но смирились. Отец не верил, что это надолго. Он оказался прав…
— Здравствуй, Ангелина, — подошел со спины, нос пощекотал аромат сладких цветов.
— Ты?! — смятение было недолгим. — Что тебе нужно? — сразу ощетинилась. Ничего хорошего от меня не ждала. Правильно делала. Я стал еще большим мерзавцем.
— Жену захотел увидеть. Разве это запрещено?
— Бывшую, — парировала Ангелина.
Я только горько хмыкнул. Ну да. Ну да. Бывшую. Настоящую. Но есть ли разница?
— Ты совсем не изменилась, — произнес, рассматривая ее лицо.
"— Ты зато постарел, — едко ответила и воинственно сложила руки на груди. — Так чего тебе?
Нет, Геля никогда так со мной не разговаривала. Кто эта новая красивая женщина? Это Ангелина?
— Не изменилась только внешне, — вместо ответа произнес. В принципе, она права.