Я накрыла перед шефом небольшой столик из светлого дерева, на который он кивнул. Пить он предпочел кофе, потому чай я оставила на подносе. Глаза мужчины изумленно вспыхнули от вида яичницы.
– Кто посоветовал вам приготовить блюдо так?
Сейчас еще из-за этого разорется.
– Я опиралась на свой вкус, – обреченно сообщила я.
– Хм.
Не знаю, что значил этот неопределенный звук, но в следующие несколько минут начальник обо мне забыл. Было заметно, Рижский старается держать себя в руках, но аппетит берет свое.
Я не знала, что мне делать, лишь украдкой наблюдала. Отчего-то не самый манерный вид мужчины вызывал эстетическое удовольствие. Завороженно мои глаза следили, как этот первоклассный самец с остервенением поглощает приготовленный мною продукт. Я даже почти облизалась.
– Ну всё.
В своих мыслях я не заметила, как шеф закончил с «завтраком».
– Теперь вы будете каждое утро контролировать работу кухни и ресторана, – распорядился босс.
Я вскинула взгляд.
– И на этом всё? – вопрос прозвучал предательски удивленно. Да что же это?!
Он резко отодвинул стол, быстро поднялся.
– Разочарованы?
Синий взгляд снова был готов меня прихлопнуть. Я не успела даже подумать над ответом, как босс оказался возле. Обошел сзади и встал за спиной. Не понимая, оборачиваться ли мне или отойти, я застыла на месте. В следующую секунду я поняла – размышления напрасны. Олег опустил ладони на мой живот и рывком притянул спиной к своей груди. Я не дышала.
Его руки, тем временем, нахально легли мне на грудь. Сжали чувствительное место с силой, но без вожделения. Как будто ему самому не нравилось, что он делал. Но все же он не прекращал. Вместо этого средними пальцами нащупал мои затвердевшие некстати соски, надавил. Я со свистом втянула воздух. Наглое прикосновение щекотало, подавляло, но не вызывало ощущения грязи. Я не чувствовала себя так, как могла бы, напади на меня насильник в лифте. Конечно, я больше всего хотела, чтоб он меня отпустил! Но ощущала трепет, меня окутала и пригвоздила к полу его доминирующая энергия.
– Рассчитывали на большее?"
"Я смогла лишь глубоко вздохнуть. Дыхание Рижского тоже становилось все тяжелее. Он еще не отпустил меня, но кое-что поменялось. Мужчина прижимал меня к себе уже не как прокаженную, хватка ослабла, руки заскользили по груди, бедра плотно соприкасались с моей попой.