Защитница, как же мне не хочется быть декорацией к этому закону…
Последний датчик с негромким «чпок» присосался к коже, и я повернулась к сумке. Теперь самое неприятное…
А Арманиус, не зная, какой кошмар его ждёт, продолжал говорить:
— Или сначала Арчибальд придумал закон, а потом уже вспомнил о тебе? Эн, я могу быть не прав, но, во-первых, я считаю, что это не имеет особого значения, а во-вторых — всё могло происходить одновременно.
Я достала из сумки пульт управления и поинтересовалась:
— Это как?
— Арчибальд давно положил на тебя глаз, закон давно требовал разработки, и принц мог сообразить об этом одновременно.
Да, он прав. Но пока я была не готова об этом думать. Особенно учитывая то, какую процедуру нам сегодня предстояло пережить.
Я вздохнула и, сжав пульт в руке, повернулась к архимагистру.
Он был такой смешной с этими датчиками по всей груди. Лёгкая небритость на щеках, карие глаза, полные какого-то непонятного для меня чувства, слабая усмешка на губах…
Смотрю на него — и сердце сжимается.
— Сейчас будет… немного больно, архимагистр.
— Я уже догадался. — Усмешка стала шире. — Давай, Эн, не жалей меня.
— Ну… кто-то же должен вас жалеть, — сказала я тихо и нажала нужную кнопку.
Арманиус выгнулся на диване дугой, глаза закатились, с губ сорвался чуть слышный стон. Это была самая болезненная, самая ужасная из всех моих процедур. И увы — теперь её нужно было терпеть целых семь дней.
"Десять минут я пропускала через тело ректора чистейшую силу пополам с электрическим током — «демонский коктейль», как назвал этот метод Валлиус, когда я впервые предложила его использовать. Многие пациенты начинали безудержно кричать от боли, другие теряли сознание, третьи непроизвольно ходили под себя… Арманиус терпел, сжимая зубы и руки в кулаки так, что побелели скулы и костяшки пальцев.
Через десять минут я вновь нажала кнопку, прекращая процедуру.