Только пусть вспомнит!
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Арчибальд ушёл через два часа, довольный состоявшимся разговором, а Берт, пока Эн обедала, быстро оформил выписку из госпиталя. Сам он только бутерброд перехватил, не снижая скорости бега по лестницам, и как только всё было готово, заказал по браслету связи магмобиль.
Эн как раз допивала компот, с аппетитом заедая его шоколадным эклером — неужели такие водятся на госпитальных кухнях?! — и Арманиус спросил у неё, стараясь не замечать, какие душераздирающие песни поёт его собственный желудок:
— Поедем домой?
Эн совсем по-детски облизала пальцы — да, этикет, видимо, тоже забылся, — и радостно ответила:
— Конечно! — потом, задумавшись на секунду, поинтересовалась: — А где я живу?
— Сейчас — у меня, — ответил Берт.
— Понимаю, — она грустно вздохнула, но тут же вновь просияла. — Значит, я теперь буду с тобой?!
От такого бесхитростного построения фразы запел не только желудок, но и остальные внутренние органы.
— Да. Пока всё не вспомнишь или не захочешь уйти, будешь жить у меня.
Демоны, ну почему эта её детская восторженная улыбка так напоминает какую-то… что-то… из прошлого…
Воспоминание билось о стенки черепа, царапалось изнутри, но никак не могло пробиться наружу, и Берт сдался.
Потом, он потом подумает. Как поест.
Не зря же Валлиус говорит, что сытому доктору и пациент радуется. И пациент — память — будет лучше работать после обеда.
Хотя… уже скорее ужина.
По дороге домой Берт рассказывал Эн про то, что всегда интересовало её больше всего — про магию.
Дворцовая набережная, украшенная светящимися гирляндами, напоминала пряничный домик из-за поставленных в ряд симпатичных палаток. Вкуснейший северный чай, тёплые крендели с глазурью, горячее вино со специями, разнообразные расписные пряники — всё это манило и притягивало взгляд, и Эн с детским восторгом прилипла к окну магмобиля, улыбаясь до самых ушей. Что такое «праздник перемены года», она поняла очень быстро — словно и не забывала толком.