— Я ведь ещё ничего не успела сказать или показать…
— Вы ничего не можете сказать или показать, — резко проговорил человек, который когда-то спас меня. — Уровень вашего дара меньше ногтя на моём мизинце. Вы не можете у нас учиться.
«Я не могу у них учиться»…
Да. Но уйти я тоже не могла — ноги не слушались.
— Позвольте, — мягко проговорила одна из женщин-магов, — но почему вы, барышня, вообще решили поступать к нам? Вам разве не говорили, что вы очень слабы как маг?
— Я не слаба! — я упрямо сжала зубы и помотала головой.
— Доказать? — с интересом протянул другой маг. — Каким образом?
— Для этого и существует экзамен! — Я вздёрнула подбородок, хотя больше всего на свете мне хотелось разреветься. — И вопросы! Спросите меня что-нибудь.
— А начертите-ка нам формулу огня, — сказал тот самый седой мужчина, который просил Арманиуса быть деликатнее.
— Какого огня? — уточнила я. — Вечного, временного, не обжигающего, слепящего, простейшего или…
— Коллеги! — от рёва ректора я почти подпрыгнула.
— Магами не рождаются, а становятся! — возразила я, удивляясь собственной смелости. — Вы сами так говорите, архимагистр.
— Чтобы стать магом, нужно иметь дар, — Арманиус окинул меня откровенно раздражённым взглядом. — А у вас его практически нет.
— Практически, но не абсолютно.
— Хватит! — ректор поднялся из-за стола. — Коллеги, кто ещё, кроме нашего сердобольного Брайона, собирается экзаменовать эту особу?
Все молчали.
И в этот самый момент я поймала на себе взгляд архимага Валлиуса — седого мужчины в очках, чьего имени я тогда ещё не знала. И взгляд этот был сочувствующим.
— Бертран, — сказал мой будущий наставник негромко, но настойчиво, — у каждого из нас, как ты помнишь, есть право поручительства за одного из абитуриентов. Я использую это право, ручаясь за эту девочку, и прошу дать ей возможность сдать экзамен.
Арманиус закатил глаза.
— Хорошо, делай, что хочешь. Тогда я пока пойду пообедаю. Для голосования прошу учесть, что я против принятия данной особы в университет. Я считаю, что она недостойна здесь учиться.
Недостойна…
Недостойна…
Недостойна…
Это слово эхом повторялось в моей голове, пока ректор, чеканя шаг, шёл к выходу. И дышать казалось невозможным, и больно было так, словно у меня вновь кто-то умер.