Университетский. — Я чуть не прикусила язык: Арманиус же не должен знать, что я училась в университете, я ведь медсестра… Но он вновь ничего не сказал по этому поводу, только кивнул едва заметно, и задумался.
В таком полнейшем молчании я намазала его тело мазью, затем закапала в глаза и сделала уколы, а после попросила лечь на спину, выпрямиться и приступила к массажу.
Архимагистр стоически терпел все мои действия, хотя ему точно было очень неприятно, и не издавал ни звука. Иногда только чуть вздрагивал или тяжело сглатывал.
Ректор вдруг зашипел, выгнулся, и я поспешила объяснить:
— Сейчас пройдёт, сейчас… Это контур, вы его ощутили, он вспыхнул на мгновение, и это хорошо… Чем быстрее пациент ощущает сломанный контур, тем быстрее наступает выздоровление…
— Не волнуйся, я в порядке, — прохрипел Арманиус и закашлялся. — Демоны, как же сухо…
— Я сейчас дам вам воды.
— На кухне…
— У меня с собой есть.
Я достала фляжку с водой, которую носила в медицинской сумке — вода никогда не бывает лишней, — маленькую кружку, налила туда жидкости до краёв, и протянула архимагистру.
— Спасибо, Эн, — он жадно выпил всё до капли и, вернув мне кружку, улыбнулся, но улыбка весёлой отнюдь не была. — Да, ощутить контур в семь магоктав после прежних девяноста пяти…. Это… — Он на секунду замолчал, словно подбирая слова. — … Необычно.
Я в это время убирала кружку обратно в сумку и, услышав похвалу, застыла в абсолютном шоке.
Но через пару мгновений удивление от того, что Арманиус сказал мне доброе слово, куда-то схлынуло, оставив после себя недоумение по другому поводу.
— Архимагистр… — Я повернулась к нему лицом и вгляделась в глаза. — Откуда вы знаете, какой у меня резерв? Вы не можете сейчас его видеть. Завтра, наверное, сможете, но сейчас — нет.
— Я просто поспрашивал про тебя у нескольких… знакомых, — подтвердил мои мысли ректор. — Не обижайся, Эн. Ничего плохого никто не говорил, только хорошее.
Я почувствовала, как вспыхнули щёки.