— Везение или его отсутствие — это ненаучно, архимагистр. Меня интересуют только факты. Что конкретно случилось с вами в тот день, опишите мне во всех подробностях. Сегодня вы, завтра кто-то ещё… Я должна понимать, как с этим работать.
Арманиус молчал несколько мгновений, а когда заговорил, то делал это медленно, словно обдумывал каждое своё слово.
— Эн, то, что я тебе сообщил — это максимум того, что я могу сказать. На мне печать молчания, которую поставил император. У моего дела гриф «секретно».
Я так удивилась, что, кажется, даже чуть приоткрыла рот.
— Но… Что секретного может быть в демонах Геенны?!
Он молчал, и теперь уже явно не собирался отвечать на поставленный вопрос.
А я лихорадочно размышляла.
Значит, печать молчания императора… Получается, Арманиус знает то, что нельзя рассказывать. Какая-то ерунда, мне не нужны никакие секретные сведения — только описание событий! В конце концов, моя работа не менее важна, хоть у неё и нет никаких секретных грифов!
— Эн, — продолжил архимагистр, и голос его показался мне на удивление мягким, — поверь, мои воспоминания ничем тебе не помогут.
— В смысле?..
— В смысле — тебе не позволят разглашать тайну изменившегося резерва.
— А как лечить, если…"
"— Таких пациентов, как я, больше не будет, — покачал головой Арманиус. — Я уверен в этом. Но если вдруг я ошибаюсь… Никак, Эн. Меня нельзя вылечить.
Мне захотелось его придушить.
— Опять вы с этими похоронными настроениями! — возмутилась я.
Ректор улыбнулся, и эта улыбка… неважно, что глаза остались мутными, а кожа на лице обожжённой — улыбка была замечательная. И преобразила лицо Арманиуса так, что моё сердце вновь остановилось второй раз за сутки.
— Я не спорю. Решать будешь ты, Эн.
И голос такой мягкий… Защитница, я не узнаю своего ректора.
«Своего»… Мечтательница. Неисправимая.
— Что у вас с меткой университета? — пробормотала я, пытаясь сгладить неловкость сменой темы.
— Не знаю, не вижу. Смотри сама.
И Арманиус протянул мне запястье левой руки.
Я резко выдохнула и закусила губу. Метка… её практически не было. Очень слабый рисунок — книга, меч и перо. Практически незаметный…
— Судя по твоему вздоху, метки почти не видно. Я прав?
— Да.
Мне было больно. Больно оттого, что я не знала, как это исправить. Как сделать так, чтобы Арманиус не потерял своё ректорство.