Байрон был зол — он хотел продолжать эксперименты — но я решительно воспротивилась.
— Если помедлить с хирургией ещё, контур уже не восстановится. Да, сейчас он светится, но может погаснуть в любой момент, и тогда всё. Пока больной не прошёл точку невозврата — прогресс обратим.
— Надо сделать его необратимым.
Я закатила глаза.
— Надо. Но не с этим подопытным. Этого срочно отправляй на восстановление.
Байрон упрямо поджал губы, и я пригрозила:
— Иначе я сейчас к Мортимеру пойду.
Услышав имя собственного начальника, Асириус едва до потолка не подпрыгнул.
— Ладно. Тебе виднее, — процедил в итоге Байрон, сверкнув злым взглядом, развернулся и пошёл по направлению к операционным.
Вот. Так-то лучше.
Вечером я вышла из здания госпиталя и оказалась под снегопадом.
Снег валил с неба в таком количестве, что окружающее пространство было почти не разглядеть. Поэтому я даже вздрогнула, когда прямо передо мной вдруг оказался до боли знакомый магмобиль.
Защитница, а я и забыла, что обещала его высочеству прогулку по оранжерее…
Что ж, возможно, это и кстати. Настроение у меня на нуле — в основном из-за Арманиуса, конечно, — но вдруг уникальные растения помогут его поднять?
Магмобиль медленно подрулил к императорскому дворцу, остановился, и мне помогли выйти наружу, а потом и проводили к оранжерее. Путь к ней лежал через заснеженный парк, красивый настолько, что казался иллюзорным, вышедшим прямиком из сказки.
Сказки… Опять я вспомнила о том, что именно там и очутилась, когда Арчибальд решил за мной ухаживать. Как же называется эта сказка, где принц влюбляется в бедную служанку? «Замарашка», что ли… В итоге, конечно, принц на ней женился, но что было с ней потом? Не отправил ли он её через полгодика на кухню посудомойкой?
Я фыркнула и покачала головой. Нет, Арчибальд так не сделает. И дело не в нём. Я-то смогу быть счастлива среди подобных парков? Дворцовых интерьеров? Среди людей, бросающих на меня косые взгляды и думающих о моей родословной? При этом вынужденных называть меня «ваше высочество»…
Защитница, это всё совершенно ужасно.
— Прошу, — сказал слуга, прикасаясь ладонью к огромному сияющему куполу без окон и дверей. Секундой спустя в куполе образовался проём, и слуга под руку ввёл меня внутрь.
Здесь было лето, и от резкого перехода из холода в тепло у меня даже слёзы на глазах выступили. Хотя лето — это не совсем подходящее слово.