Как же я хочу восстановить этот демонский резерв. Как же я хочу!!!
— Ничего, это ненадолго. Всего пару минут. Вы узнали, кто стал ректором?
— Велмар, разумеется.
— Значит, вы не ошиблись… — пробормотала я, доставая из сумки несколько реактивов. Смешала их в пробирке и протянула ректору. — Пейте.
Он сначала понюхал, смешливо поморщился.
— Фу, гадость какая.
И несмотря на всю серьёзность ситуации, я улыбнулась — уж больно забавную физиономию он скорчил.
— Да, это вам не вино «Лунный свет».
Он выпил — и сразу же растянулся на диване, не в силах пошевелиться. Только смотрел на меня укоризенно. И был прав, что смотрел…
— Простите, не предупредила. Минут десять не сможете двигаться. Сорвёте датчик, весь эффект насмарку… Если он вообще будет, конечно. Терпите… — Я вздохнула и, смирившись с неизбежным, тихо сказала: — Бертран.
Взгляд Арманиуса потеплел. Кажется, он всё что угодно готов мне простить только за то, что я назвала его имя. Глупая мысль.
Я закончила приготовления — ввела иглу в вену, установила капельницу с лекарством. И как только оно начало капать, включила ток пополам с чистой силой, надеясь, что в совокупности все эти мои задумки смогут повлиять на резерв.
Если бы Арманиус мог двигаться, он наверняка бы взвыл и взвился к потолку. А так — просто лежал, закрыв глаза, и грудь его тяжело, прерывисто вздымалась, пока я экспериментировала с датчиком, количеством реактива и концентрацией составляющих сила и ток.
Резерв оставался неизменным. Демоны, опять ничего не вышло…
Минут через десять, признав поражение, я всё выключила, убрала и сняла. Арманиус вздохнул глубже — действие реактива проходило — и прохрипел едва слышно:
— Ты садистка, Эн. Знаешь?
— Знаю. — Я села рядом и положила ладонь ему на грудь. Безумно хотелось обнять… Но нельзя, нельзя! — Простите.
— Не прощу, — он чуть улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. — Пока не пообещаешь мне сегодняшний вечер.
Я вздрогнула, но ладонь не отняла.
— Я не могу больше сидеть в четырёх стенах, Эн. Скоро праздник перемены года. Давай погуляем по городу?
По городу?..
Защитница, и почему моё сердце так не сжималось, когда Арчибальд пригласил меня в оранжерею?..
— Хорошо… Я согласна.
Улыбка Арманиуса стала еще шире и радостнее.
— Прекрасно. Тогда давай встретимся в шесть на Дворцовой площади?
Я помотала головой.
— Лучше в шесть тридцать.