Оркестр заиграл стандартную, знакомую мне мелодию вальсона — и я почувствовала, как император подталкивает меня в спину, заставляя двигаться к центру зала.
А пламя между тем уже обнимало не только мою руку, но и меня всю. И меня, и его. Мы танцевали в огне.
Он слепил глаза, он пугал меня до дрожи, он ласкал моё тело, не обжигая, и это было невероятно.
— Что это? — шепнула я непослушными губами. Обычно я думаю только о том, как бы не сбиться с такта, но в этот раз было не до того — и я только потом осознала, что ни разу не споткнулась.
— Не волнуйся, — ответил его величество спокойно, глядя на меня своими жуткими глазами. — Это ни к чему тебя не обязывает. Танец, открывающий приём, должен исполняться в пламени. Это символ. Символ уходящего старого года — огонь ведь убивает, — и символ нового года — одновременно с этим огонь даёт жизнь. Жизнь и смерть. Ничего особенного.
Ничего особенного?.. Я танцую в огне!
Как раз в этот момент один из язычков пламени ласково погладил меня по щеке, и я внимательно посмотрела на императора, пытаясь понять — пламя управляемо до такой степени, или это просто случайно получилось?
Но по его лицу совершенно ничего невозможно было понять.
— Мне доложили, что твоя вторая попытка не удалась, — продолжал между тем его величество. — Мне жаль, Эн.
В груди заболело.
— Мне тоже, — сказала я, отводя взгляд. — Надеюсь, я… смогу пойти домой после приёма?
Император несколько секунд молчал, и я вновь посмотрела на него.
Безэмоциональный. Непроницаемый. Жуткий.
— Не вижу причин для того, чтобы тебе не сделать этого.
Не видит…
— А… роза?..
Впервые за танец я заметила на лице его величества эмоцию, только вот какую — не смогла понять. Но от неё у меня появился горький привкус во рту.
Между тем оркестр доигрывал мелодию, и с последними звуками вальсона император сказал:
— Ты же умная девушка, Эн. Выброси из головы эти глупости.
* * *Когда Арен возвращал Эн обратно в толпу, она была бледнее его белого мундира и, кажется, не дышала. Неужели настолько огня испугалась? Впрочем, вполне возможно.
Ещё накануне, когда император попросил Арманиуса сопровождать Эн, ему пришла в голову мысль, что Арен наверняка захочет открыть приём танцем с ней. Отличный политический ход — не просто пригласить безродную, но и начать новый год тем, о чём раньше никто не мог даже помыслить.