— Добрый вечер, Эн, — сказал принц, мягко улыбнувшись. Сделал шаг вперёд, и снег захрустел под его ногами. Именно благодаря этому звуку я и очнулась…
— Добрый, ваше высочество, — ответила я тихо, чуть приседая и склоняя голову.
Защитница, что же так неловко? И безумно хочется развернуться и убежать.
— Вам понравились цветы? — поинтересовался Арчибальд, делая ещё один шаг вперёд. Глаза его лукаво блестели.
Можно подумать, я могу ответить «нет».
— Конечно, ваше высочество.
— Эн… — Принц подошёл уже совсем близко и осторожно, медленно взял меня за руку.
— Не нужно, — я аккуратно освободила руку и спрятала её за спиной. — Ваше высочество, прошу, не обижайтесь, но…
— Я вам не нравлюсь?
Я запнулась, внезапно до ужаса смутившись. Я не привыкла прямо говорить о таких вещах, и подобный вопрос, заданный откровенно в лоб, выбил меня из колеи.
Кажется, я начала краснеть…
Арчибальд удовлетворённо улыбнулся, глядя на мои заалевшие щёки. Как будто это признак того, что он мне нравится, в самом деле!
— Эн, пожалуйста, дайте мне шанс.
Аристократы… императорской крови… Понимает ведь, что я не могу здесь и сейчас никак взбрыкнуть — под окнами госпиталя, в который мне возвращаться на следующее утро.
Когда я представляла, как в эту секунду все больные и врачи прилипли к окнам, у меня холодел позвоночник.
Может, отпроситься у Валлиуса на завтра?..
— Ваше высочество… Я не могу. Пожалуйста, простите меня, — выдохнула я рвано и, не дожидаясь, пока принц придумает очередной ответ, чтобы меня задержать, быстро пошла прочь.
Было бы нечестно с моей стороны обещать что-то Арчибальду. Принцесса из меня никогда не получится.
И вроде бы — всё правильно сделала. Но кто бы мне объяснил, почему так больно колет глаза?
Утром следующего дня ужасно не хотелось идти к Арманиусу. Но, как всегда говорил мне Брайон, не врач выбирает, кого ему лечить, а пациент — у кого ему лечиться.
Правда, ректору никто этого права выбирать не предоставил. Да и выбора-то нет.
Сегодня во взгляде Арманиуса появилось что-то новое, похожее на любопытство. Наверное, нашёл про меня какую-нибудь информацию, и теперь думает, насколько она правдива.