Не только чистотой, но и золотым интерьером — светло-золотые обои, темно-золотые рамы у картин и зеркал, белоснежные скатерти на столиках, деревянный пол, по которому хотелось пробежаться босиком. Роскошь, как она есть, и вычурность, и апломб.
Я невольно расправила плечи, понимая, как нелепо выгляжу со стороны в этом ресторане — девушка в обычном сером шерстяном платье и волосами, заплетёнными в косу. Другие посетители были совершенно иными, особенно женщины — они блистали не только нарядами, но и причёсками. И половина гостей курила модные нынче мятные сигареты, воткнутые в длинные изящные мундштуки.
Официант провёл меня через общий зал к лестнице на второй этаж, где находились отдельные балкончики-ложи. Большинство из них были открытыми, отделёнными друг от друга лишь перегородками, но меня вели не туда.
В конце концов мы достигли деревянной двери с гербом Альганны, выточенным каким — то искусным мастером, и официант, толкнув её, жестом пригласил меня войти внутрь.
Несомненно, это была личная ложа императорской семьи. Очень уютный балкон, увитый цветущими растениями, с потрясающим видом на вечернюю Старую Γраагу, сияющую огнями и фонариками в честь праздника перемены года, явно магически утеплённый. Место здесь хватило бы и на большой стол, но стоял лишь маленький столик на двоих, украшенный цветами и свечками.
Но больше всего меня смутили, конечно, цветы — те самые белые лилии, как бы напоминающие мне о серьёзных намерениях Арчибальда, — и его высочество собственной персоной, уже сидящий за столом. И не в форме охранителя, а в обычной белой рубашке и тёмных брюках. Только широкий золотой пояс с пряжкой в виде герба Альганны выдавал в нём члена семьи Альго.
— Добрый вечер, Эн, — сказал принц, мягко улыбаясь, но в этой улыбке мне почудилось торжество победителя. Как ни странно, это помогло прийти в себя — смущение отхлынуло, и я, кивнув, опустилась в кресло напротив Арчибальда.
— Здравствуйте, ваше высочество.
Официант с абсолютно невозмутимым лицом положил передо мной меню.
— Принесите нам пока вино. «Лунный свет» урожая прошлого года.
— Я не буду пить, — возразила я, открывая толстую папку в кожаном переплёте.