А ведь я хотела этого. Очень. Только он даже губ не разомкнул. Дурак.
Оставил незакрытым очередной гештальт, связанный со своей персоной.
2.19
До квартиры мы добрались довольно быстро – цветы и домик уже ждали нас там. Первое, что я сделала, – сбросила туфли и прямо в платье упала на диван, вытянув гудящие ноги. Пока мы были в парке, я не осознавала, как сильно устала. Но стоило мне расслабиться, как накатила усталость – и физическая, и эмоциональная.
– Держи, – поставил передо мной на столик бокал Даня.
– Что это?
– Виски с колой. Шампанского здесь нет, – ответил он и залпом опрокинул бокал.
– Я думала, на сегодня хватит алкоголя, – задумчиво сказала я.
– У нас сегодня свадьба, – криво улыбнулся он. – К тому же ты замерзла. Согрейся.
На вкус виски почти не чувствовался – Даня разбавил его слишком большим количеством «колы». Пришлось вставать, идти к барной стойке и подливать алкоголь. Зачем – я и сама не знаю. Может быть, назло Матвееву?.
Я сделала еще один глоток. Теперь напиток ужасно горчил, был вязким и пах сладковато-терпким дымком.
Это был вкус моих ненависти и любви.
– Налей и мне, – раздался позади меня голос Дани. Я вздрогнула – углубившись в свои мысли, я не услышала, как он подошел ко мне.
Ни слова не говоря в ответ, я щедро подлила ему виски, из вредности почти не добавив «колы». Пусть и ему будет так же горько.
– Начнешь рассказывать? – тихо спросила я.
– Да. Соберусь с мыслями. Хорошо?
– Соберись, раз все растерял, – отозвалась я, снова чувствуя легкое головокружение.
"Даня стянул с себя пиджак и, засунув одну руку в карман, стоял перед панорамным окном, глядя на ночной город и делая редкие глотки. То ли не замечал, что вкус коктейля изменился, то ли ему было плевать. А я смотрела на его широкую спину и думала то о том, что он мне сейчас скажет, то о его губах.
Он допил свой бокал и вернулся ко мне. Сел рядом. Взглянул на меня глазами побитой собаки.
Кажется, Матвееву было тяжело.
– Говори уже, – тихо попросила я, совсем перестав понимать, что происходит. – Ты ведь действительно скажешь правду?
– Да, – ответил он, и я почему-то поверила этому тихому, почти покорному односложному ответу.
– И этот ответ расстроит меня? – продолжала я, не зная, чего ждать. – И после этого мы совсем перестанем общаться?
Матвеев не отвечал.