Чтобы она видела наше отношение друг к другу и перестала ревновать. Когда увидит, как мы общаемся, поймет, что мы – просто друзья. У меня есть она, Дашка, Каролина влюблена в парня, с которым раньше встречалась. Все просто.
В субботу днем я сказал Дашке, что не стану встречаться с Каролиной. А Каролине решил все объяснить, как есть, – она поймет. Всегда меня понимала.
– У меня плотное расписание. Мы приземлимся в Москве в воскресенье поздно вечером, сразу поедем в отель. А следующие три дня будем на конференции – там все расписано по минутам.
– Ты сказал, что не успеешь встретиться с ней, - вздохнула она.
– Все верно. Что не так?
– Ты должен был сказать, что не хочешь встречаться с ней. Потому что иначе получается, что встретиться-то ты и не против, да только времени нет, – заявила Дашка.
Если бы в ее глазах не было столько обиды, я бы стал ржать.
– Женщина! Ты серьезно? Что у тебя за логика?!
– Обычная.
А я не сдержался, притянул ее к себе и коснулся губами ее шеи, заставив едва заметно вздрогнуть.
– Не злись, Дашка. Ты же знаешь – мне нужна только ты.
И я не лгал.
Вечером этого дня мы долго гуляли. И рядом с Сергеевой я чувствовал себя человеком, который способен на многое. Она была моей личной батарейкой, солнечным зайчиком. Девушкой, которую я любил – так, как умел.
Мы гуляли по одному из центральных проспектов, и я крепко держал Дашку за руку, время от времени замечая, как на нее поглядывают другие парни.
Мы остановились на пешеходном мосту, перекинутом через узкую реку. На Дашкино красивое лицо падали янтарные лучи закатного солнца. Она смотрела на него и улыбалась. А легкий речной ветер играл с ее волосами.
– Почему улыбаешься? – спросил я, любуясь ею.
Дашка перевела взгляд на меня. На солнце ее глаза казались ярко-зелеными. Моя маленькая ведьмочка.
– Потому что мне хорошо.
Она дотронулась до моих волос.
– Я хочу запомнить этот момент, Даня. Ты, я и закат. Небо такое красивое. Как будто акварелью раскрашивали.
– Зачем запоминать то, что мы не раз сможем еще повторить? – пожал плечами я, перехватил ее руку и прижал теплую ладонь к своей щеке. Никогда так раньше не делал.