Но солнце, скрывающееся за его длинными ресницами, почти сразу померкло.
– Что?
– Прости, я не мог удержаться. Быть такой красивой – преступление, не думала об этом?
Даня хотел коснуться моих волос, но я не позволила – отшатнулась, зная, как больно ему станет от этого. Он медленно опустил руку.
– Не переводи тему. Потом ты целовал ее, – я не спрашивала, я утверждала. И он понял, что я имею в виду Каролину.
– Да, – на мгновение отвел взгляд Даня, а потом снова заглянул в мое лицо и едва заметно вздрогнул.
– Сколько раз?
– Один. Около суши-бара. Ты видела.
– Понравилось?
– Нет. – Он сжал зубы – так, что на выступающих скулах снова появились желваки.
– Вообще-то, вы целовались дважды. Первый раз – в школе, на той паршивой вписке. Что еще было между вами? – спросила я, пытаясь скрыть страх.
– Больше ничего. Однажды она была пьяна и приставала ко мне, но я ушел. Правда, Даша. Ничего не было, – заглянул он мне в глаза.
– Как думаешь, почему Каролина приставала к тебе? – с яростью спросила я.
Даня молчал – кажется, растерялся.
– Значит, ты не изменял мне с ней?
– Нет же! Нет! – выкрикнул он. – Как ты вообще могла подумать об этом, Сергеева? Я неидеален. Но, по-твоему, я настолько отвратителен?
– Ты сам сказал мне, что спал с ней! – жарко возразила я, и от воспоминания о той нашей встрече рядом с языковым центром на меня нахлынула волна ужаса – пережитого, но незабытого.
– Я просто хотел тебя защитить. Выполнял условие сделки. Я не собирался делать вид, что встречаюсь с Каролиной – этого захотел Савицкий. Отбитая мразь, – прошипел сквозь зубы Даня.
– Знаешь, что меня больше всего раздражает? – спросила я с горечью. – То, что ты веришь ей. Каролине Серебряковой. Она играет тобой. Манипулирует. Заставляет делать то, что хочется делать ей."
"– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Даня.
– Это тянется еще со школы.