— Почему? Только потому, что я на миг усомнилась в тебе? Но ведь это было затмение, уверяю тебя.
— Какое еще затмение? Разве ты забыла, как я выл зверем, посаженный на цепь? Я утратил тогда и рассудок, и… — Он хотел сказать «любовь», но вместо этого сказал «доброту».
— Это сэр Джозеф лишил тебя рассудка.
— Нет, просто во мне проснулся зверь. Он и сейчас живет в моей душе. Разве это тебя не пугает? Теперь ты будешь жить в постоянном страхе — вдруг зверь снова проснется?
Она хотела возразить, но он не слушал.
— Ты не веришь мне и правильно делаешь.
— Ради Бога, не делай этого.
Он горестно махнул рукой:
— Тебе нужен настоящий защитник. Я же показал, что я ни на что не годен.
— Неужели ты считаешь меня такой бессердечной? Если бы мне просто был нужен защитник, я бы … я бы вышла замуж за Леймона.
О, как искусно она притворяется, подумал Раймонд. Любой актер ей позавидует.
— Ты не могла бы выйти замуж за Леймона. Он не лорд и даже не рыцарь. А я… Я — тебе ровня. По званию, но не по духу.
— Имеет цену? В каком смысле?
Джулиана никак не могла взять в толк, чего он хочет. Этот человек спас жизнь ее дочери, и она была бесконечно ему благодарна.
— Я не дал тебе ничего вещественного, — сказал он.
— Разве ты не защищал меня? Разве ты не превратил мое ложе в обитель наслаждения? Разве ты не научил меня мужеству? Разве ты не помог мне обрести себя?
Раймонд потер шею, натертую ошейником.
— Сегодняшний день открыл слишком многое. Теперь ты видишь — я не тот, кем ты меня считала.
— Нет, тот!
Эти слова показались ему страшным оскорблением, и Раймонд взревел от ярости. Джулиана втянула голову в плечи, но взгляда не отвела.
— Ты хоть знаешь, из-за чего я впал в безумие, когда меня приковали к дереву?
— Из-за ошейника. Ты же говорил, что не любишь, когда тебе сдавливают шею.
Тогда тихим голосом, полным страдания, он объяснил:
— Нет, я скажу тебе правду. Несколько месяцев меня держали в темнице. Сарацинские темницы не такие, как наши. Там душно и жарко, через окна задувает пыль из пустыни. На шее у меня был тесный железный обруч, кандалы сковывали мои руки. Я был прикован к склизкой стене, и в моей израненной спине копошились черви. Они пожирали меня еще при жизни…
Джулиана заткнула уши, но Раймонд заставил ее слушать дальше.